Ветер, она чувствовала себя с ним одним целым. Линсель не знала привыкнет ли она когда-нибудь к этому ощущению, но надеялась, что восторг полёта будет для неё всегда таким ярким. Ей хотелось кричать от восторга, но Линсель помнила про цель, такое не забывается. Она ждала этого долгие два года.
«Я справлюсь. Я готова. Я должна его спасти.», – проговаривала она в поисках уверенности в собственных силах.
Линсель была на территории противника, в глубоком тылу. Совсем немного оставалось до лагеря фильтрации. Она была лучшим кандидатом для подобной задачи, если вообще не единственным. Никто кроме неё не был искусен в перенаправлении ветра для продолжительного и контролируемого полёта.
Задача была простой, вытащить капитана Олнела из лагеря, который практически не охранялся, линия фронта уже давно сместилась прочь от Якоря. И только перенаправляющий способный к полёту мог забраться так глубоко в тыл незамеченным достаточно быстро.
Поддерживать состояние полёта было легче чем его добиться. Линсель выхватывала энергию ветра чуть спереди и над собой и тут же отпускала его снизу и позади, выталкивая себя вперёд. Малейшее мгновение промедления давала ощущение бушующей холодной бури внутри, оно не позволяло дышать и приносило мороз, отпускать ветер надо было быстро.
С каждым толчком перенаправления тёплый плащ колыхался, сопротивляясь внезапному ускорению, полёт не был плавным, Линсель постоянно дёргало из стороны в сторону неподконтрольных и потоками ветра. Времени на тренировки было мало, Империя терпела поражение в войне, даже её превосходящие силы не были способны удержать натиск вражеских перенаправляющих. «Скоро всё измениться. У Империи будет что противопоставить, подготовка первых войсковых волшебников почти завершена. Даже сейчас, наспех собранные отряды значительно помогали в бою. Потери в результате применения противником волшебства стали намного ниже.»
Линсель нравилось быть перенаправляющей, нравилось быть полезной, быть сильной. С болью вспоминался один из первых дней при штабе Олнела.
– Зачем мне посыльный-девушка? Это пр-риведёт к р-развр-рату в штабе!
– Но, капитан Олнел, сир, вы сами писали, что вам в штаб требуется посыльный.
– Да, писал. – согласился Олнел. – И он мне всё ещё тр-ребуется, посыльная мне не нужна. Солдаты не будут слушать пр-риказы переданные девушкой.
– Капитан, сир, фронт широкий, людей не хватает, по указу Императора боеспособные мужчины не могут быть посыльными, остаются только женщины и дети. Или, при всём уважении сир, вы думаете, что солдаты охотнее будут слушать приказы, переданные ребёнком?
– Ладно, убедил. Заводи своего посыльного в палатку, хоть посмотр-рю с чем пр-ридётся иметь дело.
Линсель сжалась в плачущий, раскрасневшийся от слёз, комок у входа в палатку капитанского штаба. Она не могла понять обидно ей от слов капитана или страшно от его рычания.
– Ну и зачем мне такой посыльный? Ты посмотр-ри на неё! Что она полезного может пер-редать в бою, если она не может дер-ржать себя в р-руках пер-ред непоср-редственным начальством? – Обратился капитан Олнел к сержанту тылового штаба, но тот уже куда-то ушёл.
– Так, леди, у вас есть, какое-то имя?
– Л-линсель Лейлана, с-сир. – Пропищала, она не в силах успокоиться.
– Хор-рошо, леди Линсель, я сейчас же пр-рикажу найти для вас меч. – Произнёс Олнел, поднимая её на ноги.
– Н-но, сир, я не умею, разве мне можно. Меч – это же целое состояние. Я н-не могу.
– Ты сейчас пр-режде всего солдат, а не леди! Возможно с ним ты будешь выглядеть менее жалко. А теперь, солдат Линсель, иди в штабную палатку и успокойся.
– Есть, с-сир. – лицо девушки было всё таким-же раскрасневшимся, но голос дрожал уже намного меньше.
Через некоторое время, до которого Линсель было не слишком много дела, вернулся капитан Олнел удерживая в руках простые, ничем не украшенные ножны.
– Успокоилась? Дер-ржи. – Линсель попыталась возразить, но Олнел сразу же оборвал её. – Никаких «но», это пр-риказ солдат. Вытащи меч из ножен, он твой.
Корзинчатая гарда была составлена из пяти не слишком толстых металлических прутьев, они не составляли никакого узора, как это часто бывает на картинах, нет, они просто образовывали полусферу вокруг сомкнутого кулака. Простое ничем не украшенное лезвие толщиной было чуть больше двух пальцев и имело небольшой изгиб, режущий край был только на одной стороне. Серый металл ловил отблески свечей штабной палатки, но не больше, в нём нельзя было разглядеть отражения, только капли света. Эти тусклые отблески напомнили о металлическом кольце, с большим трудом верилось, что совсем недавно она так небрежно носила что-то настолько драгоценное при себе.