Конвоир осел на пол не понимая тянуться ли к горящей болью руке, недавно сжимавшей трость, или к шее, из раны в которой Линсель уже вынимала меч.
– Лучше поздно чем никогда. – пробормотала она себе под нос.
За дверным проёмом сидел, обхватив колени руками, полностью голый человек. По всей видимости это был капитан Олнел, но в нём не осталось привычных волевых черт. От волос остались лишь редкие чёрные пряди перемещаемые седыми, на лице была настолько же редкая борода. Он был полностью покрыт пятнами какой-то чёрной грязи, будто бы даже слишком чёрной. Лишь по узору втёртого в предплечье чёрного песка, составлявшего капитанскую эмблему разведывательного отряда, она могла узнать капитана Олнела.
– Капитан, скорее! Хватайте меня за руку! Я пришла вас спасти! – выкрикнула Линсель протягивая к нему ладонь, в другой ситуации она бы отвернулась с отвращением от человека в подобном виде, но сейчас, она едва сдерживала слёзы счастья, которые почти сразу сменились кипящим гневом: «Что они с ним сделали? Разве возможно превратить человека в это?!».
Линсель почти хотела, чтобы сюда скорее пришло подкрепление. Желание убить как можно больше этих бесчеловечных монстров кипело в ней. Слабая, дрожащая рука в её ладони, казалось бы, должна успокаивать, но только подогревала её гнев, преумножала его.
Сжимая руку, она устремилась к пролому в стене через комнату, но на самом краю поля зрения появилось какое-то движение. Подкрепление. Линсель так хотелось броситься на них, разрубить их мечом, переломать все их кости, но пролом в стене был так близко, всего несколько шагов.
Пять человек выбежали в коридор. Они замерли с тяжелыми арбалетами наизготовку. Почти одновременно раздались щелчки отправленных в полёт болтов. Стража не мешкала, не кричала боевые лозунги для поднятия духа. У них было лишь молчаливое и организованное стремление остановить вторженца.
Выпустив руку капитана, Линсель кинулась назад, к арбалетчикам. Болты были мелкой целью, все пять ловить взглядом было невероятно тяжело, но вот они уже зависли недвижимые, лишь спустя мгновение упав. Трещины разошлись по каменному полу вокруг Линсель. Всё тело болело, она чувствовала себя так, будто кубарем свалилась с не слишком высокого холма, отводить энергию с пяти источников, это ощущалось почти невозможным. Линсель судорожно выдохнула.
Замешательство стражников позволило ей действовать более свободно. Один из них, мгновением спустя, уже лежал на полу со смертельным уколом, нанесенным в область сердца. Совершенно беспрепятственно, лезвие достигло шеи второго, он тоже начал оседать на пол под собственным весом. «Осталось трое, теперь будет сложнее. Они уже выхватили оружие.»
Размашистый удар наотмашь, так и не был доведён до конца, топор с лезвием из чёрного стекла застыл в воздухе. Для стражника это было всё равно что попытаться бить в глухую стену, его запястье вывернулось под неестественным углом. Топор второго мотнуло в сторону, секундного замешательства хватило для удара, лезвие Линсель вошло между его рёбер.
Внезапная боль пронзила ногу, она двигалась быстро, но недостаточно для того, чтобы этот удар прошёл мимо. Неловкая попытка ударить в ответ корзинчатой гардой, к удивлению самой Линсель, пришлась прямо в челюсть последнего из стражников. Последующий рубящий удар, устремившийся к незащищённой шее, завершил непродолжительный бой.
«Надо бежать, скорее бежать.» Наспех перетянутая рана на ноге и ослабленный Олнел совершенно не способствовали быстрому бегу. Но добежать нужно было только до пролома, дальше свободный полёт. Это не может закончиться ничем. «Я обязана его спасти! Я смогу!» Шаг, другой, каждый из них разливался болью по её телу, состояние было хуже, чем она ожидала.
– Держитесь крепче.
Линсель схватила капитана и выпала из разлома в каменной кладке.
Глава 8. Пленник
Темно. Он не помнил, сколько времени здесь уже находится. Пытаться считать дни не представлялось возможным. Здесь не было ничего даже близко напоминающее окно или прорезь, пропускающую дневной свет. Как давно он видел солнце? Боль от воспоминаний ударила сильнее чем… что? Мысли путались. Он сжался в углу крепче обхватывая колени руками.
Холодно. Он конвульсивно дёрнулся в судороге, ударившись затылком о стену. Раздался протяжный стон, мало чем напоминающий человеческий звук, в нём было больше звериного, затравленного. «Это мой? Разве я всегда так звучал? Больно. Когда я в последний раз говорил?»
– А ну не шуметь! – пророкотал чей-то голос через тяжёлую дверь.