– Опять нервничаешь стекольщик?
– Ага. Вроде ничего такого, постоянно ходим то в одну сторону то в другую уже который месяц. А в такие моменты постоянно… – Альзет судорожно сделал глубокий вдох.
– А я вот всё не понимаю, зачем ты сунулся в разведывательные отряды, сидел бы в лагере, чинил бы наши ножи и стрелы.
– Так я же этим и так занимаюсь. Вот кто тебе вчера нормальную кромку на ноже вывел. А вообще, была бы моя воля, так я бы и продолжал в лагере спокойно сидеть.
Поддержание разговора ни о чём успокаивало. Даже ноги казались менее ватными и руки будто бы крепче сжимали посох.
– Нет это понятно, но сейчас то ты здесь.
– Приказ из штаба и десять зентмер сверх стандартного жалования.
– Д-десять? А много не будет. Командир, а у вас сколько надбавка?
– Пятнадцать поверх стандарта. К слову, Альзет, во сколько там тебе обошлась шутка с капитанской эмблемой?
– И вы туда же? Почти четыре зента прошло, это даже не я был.
– Да ладно тебе, говори уже. – Слова были настолько переполнены ехидной улыбкой, что о выражении лица можно было судить и с закрытыми глазами.
– Тридцать зентмер. – Издав печальный вздох проговорил Альзет.
– А что было-то?
– Точно, с нами же свежее поступление. Ранговую эмблему на предплечье успели втереть?
– Да.
– Так вот. Он или каким-то образом стащил капитанский трафарет, или так хорошо по памяти воспроизводит, но на следующее утро…
– Не было ничего такого, я вообще рисовать не умею, а тут втереть без трафарета, как же.
– Значит стащил, так даже смешнее.
– И вот подходит он значит на следующее утро к капитану Олнелу со снятой повязкой и говорит: «А так должно быть? Моя эмблема почему-то разрослась.» – дружный смех отряда не заставил себя ждать. – Ну и криков же тогда было.
– Ага, чуть кожу живьём не сняли.
– Покажи уже эмблему новичку, а то ещё подумает, что мы тут пустые байки травим.
– Ладно, ладно. Сейчас. Подержите пока посох.
– Ого! И правда, как капитанская, даже почти на плечо заходит. И всё-таки зачем?
– Теперь и ты будешь спрашивать, да? Вот веришь нет, я этого не делал.
– Ну да, как же. По твоему какой-то шутник стащил трафарет, снял бинты с твоей руки, втёр стеклянную пыль, заново намотал бинты и потом вернул капитанский трафарет на место? Немного сложно для глупого розыгрыша, не находишь?
– Ты наверняка кому-то проспорил.
– Думайте как хотите. Я этого не делал.
– Ага как же. Посох то свой возьми, сир капитан стекольщик, сир.
Волна нестерпимого жара ударила прямо в лицо, глаза мгновенно заслезились.
– Держать строй! – эта команда прозвучала бы гораздо убедительнее, не сопровождаясь она надрывным кашлем.
Надо срочно бежать, к якорю этот посох. Мастер знает, что это было, бежать, бежать прочь. Хорошо бы наткнуться на другой отряд, сказать, что по нашему направлению засада.
***
«Жив!», бился в голове радостный возглас. Рассвет окрашивал небо в бледный розовый цвет. Холодная вода не позволяла вдохнуть полной грудью. Берег покрывал жёлтая трава: «Скоро будет праздник сбор урожая.» Медленный поток реки вёл в неизвестность.
«Хватай её и греби к берегу. Или придаваться воспоминаниям настолько интересно?» – почти кричал в голове голос разума.
Поток реки больше не казался таким медленным. Руки Альзета почти не слушались, не желали подчиняться его воле. Неловкие движения выбрасывали огромное количество брызг, никак не приближая берег. Не скоро, но под его ногами начали проскальзывать камни.
С каждым шагом ноги дрожали всё сильнее. Мелкие шаги давались с огромным трудом, а бесчувственное тело спасительницы ничуть не облегчало движения. Мимолётом брошенный взгляд Альзета оказался прикован к её ноге, ниже колена она была согнута под каким-то неестественным углом. К горлу Альзета подступил ком, если у спасительницы нет какого-нибудь лечащего волшебства, которое она сможет применить сразу как очнётся, то…
Альзет споткнулся на ровном месте. Жёлтая трава была даже мягче, чем выглядела с середины реки.
«Не смей! Нужен костёр!» – голос разума никак не унимался в голове Альзета, иногда казалось, что этому голосу жить хотелось больше чем самому Альзету.
«Да, нужен.» – с горечью согласился с голосом Альзет. «Лучше так, чем лежать с горячкой. Сейчас только нужно встать»
Спотыкаясь и чуть не падая Альзет тащил обратно сухие ветки кустарника. С каждым шагом они словно специально пытались выпасть из рук, постоянно царапали кожу сучками и местами облома. Наконец вернувшись к девушке, Альзет выдохнул и опустив руки бросил на землю сухие ветки. Без всяких сомнений было проще разжечь огонь рядом с ней, чем снова тащить её.