***
Альзет проснулся звуков суетливых шагов. «Неужели это всё было сном.» – Болью звенела в голове единственная мысль. Он боялся открыть глаза и увидеть темноту своей камеры, полоску света открывающейся двери, длинный коридор. «Только не снова! Только не снова! Только не снова!»
Альзет попытался вжаться в дальний угол. Ноги в чём-то путались, но голова наконец нашла поверхность стены, она не была прохладной как обычно, полированные камни в ней тоже не угадывались.
Громко, до боли в ушах, раздался испуганный крик, за ним последовал звук бьющегося стекла. Наконец, Альзет смог заставить себя приоткрыть глаза. Прямо перед его лицом был топор. Конечно, он не парил в воздухе, его держала темноволосая женщина в простом платье зелёного цвета, совершенно выцветшее на солнце. Но обращать внимание хоть на что-то кроме топора было невероятно сложно.
Возможно, чтобы бояться чуть меньше разум Альзета сам зацепился за пластинки лезвия топора. Они выглядели давно износившимися и явно требовали замены, ну или в крайнем случае правки. «Так, четыре пластинки. Если под замену, то две имперские меры за каждую пластинку, вдобавок ещё по одной мере за правильное вколачивание без повреждения острия. Получается красивая сумма, один ровный зентмер.»
– Слышишь меня? Ещё раз спрашиваю! Ты меня понимаешь? – голос женщины наконец донёсся до сознания Альзета. Она перешла на крик, вопрос задавался явно не в первый раз.
Но вместо ответа, из его горла раздалось не то стон, не то булькающий хрип, но точно не ответ. После неудачи он закивал, часто и резко. Всеми своими силами пытаясь показать, что он её понимает.
– Цепи. – устало выдохнула женщин, опуская топор на поверхность койки, у изголовья которой Альзет вжался в стену. – Не говоришь, да? Ладно хоть не кидаешься на меня.
Та интонация, с которой женщина обращалась к нему звучала поразительно успокаивающе. Паника чуть отступила и Альзет начал осматривать комнату. Но глаз никак не мог ни за что зацепиться и бесцельно блуждал вдоль многочисленных стеклянных пузырьков с жидкостями желтых и зелёных цветов. Через окно бил слепящий закатный свет. «Разве он всегда был таким ярким?» – вдруг подумал Альзет, отворачиваясь от закатных лучей.
На столе грудой хлама лежали ножи. От такого отношения к стеклу Альзету было очень неприятно. На это смотреть было почти также больно, как и на закатное солнце, слепящее через окно.
Женщина внезапно подошла, но успокаивало то, что в этот раз топора в руке не было. Её пальцы прижались к шее Альзета. Он же в свою очередь замер. Время тянулось ужасно долго, Альзет боялся даже слегка пошевелиться. Лицо женщины скривилось в недовольную страдальческую гримасу. Похоже, что испуг Альзета читался невероятно легко и она решила пояснить причину своего неудовольствия.
– Ты не дышишь. У тебя не бьётся сердце. Ты должен быть мёртв. – произнесла женщина совершенно монотонно, словно боясь, что смена интонации приведёт тело в чувства и оно опомнившись умрёт, как ему следовало сделать с самого начала. – Да и выглядишь ты как мертвец.
И в этот момент сознание Альзета наконец обратило своё внимание на руки, то, что почти всегда находится перед взглядом. Кожа тыльной стороны кисти и предплечий напоминали глину, давно забытую на солнечном свете. Её испещряли множественные мелкие и крупные трещины в глубине которых проглядывалось что-то чёрное. Возможно это было просто игрой воображения Альзета, но чернота иногда начинала пульсировать, но спустя мгновения возвращаясь к привычному спокойствию. На ладонях такого не было, они выглядели нормальнее, но также имели неживой сероватый цвет.
Попытки прислушаться к биению сердца не привели к какому-либо результату. Или Альзет не был хорош в способности слушать своё сердце или оно и вправду не билось, как это и сказала та женщина. Зато попытка сделать вдох оказалась успешной. Воздух с хриплым свистом наполнял его грудь. Выдох не заставил себя ждать, также сопровождаясь неопределённым звуком.
Следующий вдох не случился. Альзет не чувствовал, что задыхается, или вообще какую-либо нужду во вдохе. Без каких-либо неудобств он сидел довольно продолжительное время, пока не решил снова вдохнуть. Воздух вновь устремившийся в грудь не принёс чувства облегчения, как это обычно бывает после того, как задержишь дыхание. Нет, Альзет ничего не чувствовал, кроме того, что он сделал вдох.
– Где я? – голос ощущался чужим и серым, медленно и тяжеловесно произносился единственный вопрос, который пришёл в голову.
– Цепи! Ты всё же способен говорить?! – женщина в выцветшем зелёном платье отшатнулась. Но после продолжительной паузы ответила на вопрос. – Мы в Излучине.