– Кто вы? – спросил Альзет, в надежде, что на этот раз ответ скажет больше, чем название, которое он слышал впервые.
– Меня зовут Адеин, я местная травница. – её ответ получился каким-то нервным, голос сильно дрожал. Похоже Альзет действительно выглядел как то, что не должно быть способно ни двигаться, ни тем более говорить.
– А что с девушкой? – произнёс Альзет после продолжительного молчания. Он заметил её почти сразу, и похоже она так и не пришла в себя.
– Очень плохой перелом. Нужно надрезать и сопоставить кости, пока воспаление не стало хуже.
Взгляд Альзета, похоже, очень красноречиво говорил: «Так режьте, если нужно.». Травница ответила на него почти мгновенно.
– Резать нечем, всё стекло затупилось. А Фоса из города ждать не раньше кануна Сбора. – Адеин скорбно и судорожно выдохнула. Вновь скривив лицо в неудовольствии.
– Стекольщик?
– Есть только подмастерье, и тот ни на что не способен. – Она покачала головой и скрестила руки на груди.
– Инструменты есть? – Альзета слегка потряхивало в предвкушении. Да, он однозначно был возбуждён, руки просили привычной, но давно оставленной работы.
– Цепи! Ты стекольщик? Это должно быть провидение Мастера. – тон травницы был полон недоверия, но, кажется, нашлось в нём место и для небольшого количества радости. – Сейчас вернусь с подмастерьем и инструментами.
Много времени и правда не прошло. Она вернулась с небольшой холщовой сумкой в руках. Из-за её спины выглядывал, тот кого она назвала подмастерьем. Он постоянно отводил взгляд от Альзета, словно боялся получить какую-то страшную болезнь от простого взгляда на него. «Насколько же плохо я выгляжу?», – подумал вдруг Альзет, принимая из рук Адеин сумку с инструментами.
– Так, Эйез, внимательно смотри за тем, что он делает.
– Да, госпожа Адеин.
– Если он будет делать что-то неправильно обязательно скажи мне. – Эйез ничего не ответил, лишь не слишком уверенно кивнул. И, по всей видимости, собрал всю свою решимость, чтобы не отводить взгляд от рук Альзета, это точно далось ему не просто.
Но Альзет уже не обращал никакого внимания ни на подмастерье, ни на травницу. Он бережно вынул одну из пластинок лезвия топора, с трудом поднялся с койки и направился к длинному столу. Как вообще можно работать со стеклом без твёрдой поверхности под руками?
– Ох, цепи. Прикройся хоть простынёй! Мальчишке и так на тебя тяжело смотреть.
Пристыженно прислушавшись, Альзет вернулся к столу завернувшись в простыню, стянутую с койки. Он даже и не задумался о том, что на нём совершенно нет одежды. Наконец, он склонился над сумкой с инструментами. Ничего особенного среди них, конечно, не было, но для работы их было достаточно, к тому же их состояние было просто замечательным. Вынув из сумки метчик и широкое долото, Альзет вернулся к пластинке, вынутой из топора.
Состояние стекла на лезвии совершенно никуда не годилось. Нужно будет задать новое лезвие, как Альзет собственно и предполагал. В одно резкое движение метчик прочертил ровную линию на чёрном, полупрозрачном стекле. Сами собой в голову приходили воспоминания о бесчисленных работах с ножами из чёрного стекла, что в отряде, что дома.
Пластинку из стекла править во многом было легче чем нож. В то время как нож длиной обычно был с ладонь, пластинка – всего два, изредка три пальца. Но это относится только к пластинкам для топоров или пил, с пластинками же для тонкой работы всё сложнее, лезвие на всей продолжительности не должно иметь серьёзных изъянов.
Долотом, по линии скола, проделанной метчиком, Альзет приготовился отсечь от пластинки старое лезвие. Это был очень важный момент. Нужно приложить ровно такое количество усилий, которое отделит стекло в один удар, но не приведёт к образованию трещин. Наклонив долото, на угол, подходящий для сведения лезвия, Альзет легко ударил ладонью по оголовку. Узкий осколок стекла отбился от пластинки, оставив практически ровную поверхность.
Поднесённая ближе к закатному свету, льющемуся из окна, стеклянная пластинка не проявила никаких трещин в своей дымчатой толще. Оставалось только привести в порядок пару небольших изъянов. Узкое долото из сумки отлично подошло для этой работы.
Повторно посмотрев пластинку на просвет, Альзет провёл по лезвию небольшим кусочком ткани всё из той же сумки, чтобы избавиться от случайных мелких осколков на лезвии.
Адеин выглядела чересчур удивлённой, но стеклянную пластинку приняла, не сказав ни слова. Всё в той же тишине подмастерье посмотрел на травницу, та только кивнула и Эйез ушёл, закрыв за собой дверь. Сумка с инструментами осталась лежать на столе.