Альзет невольно улыбнулся, вспомнив дом. В Келире, хоть тот город не в пример крупнее Излучины, очень часто Праздник Сбора проходил почти также. Сам Альзет стоял чуть поодаль от столпотворения. Не стоило чужаку встревать среди местных, они и так уже много для него сделали. Для имперского солдата. Последнего они конечно не знали, но в любом случае, Альзет не мог позволить себе приблизиться к Излучинцам.
«Какую же историю мне больше всего нравилось слушать?», – всё думал Альзет, помимо множества прослушанных историй вспоминая и сами беззаботные времена детства. Тогда самыми большими проблемами были редкие ссоры с друзьями или какой-нибудь треснувший при починке нож. Любимую историю выбрать всё никак не удавалось, но она совершенно точно была не про основных героев времён мастера. Нет, они были самыми маловероятными, самыми недостоверными. Эти истории скорее всего были вымыслом, переиначивавшим даже то немногое, что было известно о Эпохе Мастера. В них самый непримечательный фермер оказывался могущественным перерождённым волшебником из настолько далёкого прошлого, что сам Мастер Цепей начинал выглядеть незначительно. Более того во всём этом перерождении всегда был смысл, намеченный путь.
– Ладно, будет вам. Но знайте, история Алата отважного не для неокрепших детских ушей. Посему я просто буду вынужден пропускать некоторые части рассказа. – прервал мысли Альзета менестрель.
Некоторые считают, что Алат из высокородных. Другие же напротив говорят, что он начинал как самый обыкновенный солдат. Однако же важно не это. Он уже проявил себя храбрым воином. Не зная страха, защищал родной город от превосходящих его по количеству сил. Он был совершенно один, облачённый в сверкающий доспех, целиком сделанный из металла. Да, именно из металла. Во времена Мастера металл был не настолько дорог как сейчас.
Могучие удары меча, превосходившего человеческий рост сметали нападавших с поля боя одного за другим. Казалось лишь неудержимая праведная ярость удерживала героя, позволяла сжимать рукоять меча крепкой хваткой. Алат сражался как загнанный в угол зверь. Отбивая всё больше и больше ударов со всех сторон.
И в тот момент, когда даже ему самому вдруг подумалось, что это конец, что он больше не способен ни сделать шаг, ни ударить мечом. Как это и правда оказался финал. Алат оглянулся, прислушался. Вокруг не было никого кроме множеств и множеств поверженных нападавших. Каждый шаг сопровождался хрустом переломанных костей, каждый вдох обжигающей болью. Среди поверженных упал и сам защитник города.
Вернувшиеся жители нашли тело их спасителя и горю их не было предела. Герой, так рьяно защищавший город, пал. И все смирились с погребальной церемонией облачившись во всё белое. С этим не согласились только двое. Странники, прибывшие издалека: старец с густой бородой и юная дева, не выпускавшая толстой книги из рук. Дева, назвавшая себя Эя, произнесла, что чувствует жизнь в защитнике города.
Под радостный плач жителей, столб белого и совершенно мягкого пламени объял тело Алата. И он очнулся, не чувствуя ни боли, ни усталости. А на теле его не было ни одной свежей раны. И с того самого дня началось их совместное путешествие.
Ключевой же момент истории Алата Отважного произошёл после знакомства с Мастером Цепей. Да, самим Мастером Цепей, хозяином Великой Башни. Вот с последней то и случилась беда. Пока Мастер искал способ, как запечатать Зло, в башне начался разлад.
Хозяин Великой Башни обратился за помощью. Алат был одним из откликнувшихся. Ему предстояло притворяться одним из менторов в Башне и выяснить, кто строит козни против Мастера. Однако же он не был привычным к такого рода работе. Было то планами Зла, или же причудой судьбы, Алат влюбился. Влюбился в ту, что была среди противостоящих Мастеру. В сторонницу Зла.
И здесь история Алата обрывается. Быть может он стал одним из сторонников Зла и до самого конца противостоял Мастеру, к нашему счастью безуспешно. Но тело его так и не было найдено, в отличие от остальных чудотворцев и сторонников Зла. Кто знает возможно Алат всё ещё…
– Хотя… – менестрель вновь выдержал паузу. – Нет, нет, конечно он не дожил до нашего времени. Не слишком я вас перепугал? Вот и славно. Думаю, всем нам стоит прерваться с историями. Пироги то давно испечены, и чувствую, что они скоро совсем остынут.
– А ты, Зет, чего в стороне стоял? – Подошёл Хаайесе держа в руке надкушенный кусок пирога.
– Не люблю толпу. С флейтой закончил, проверь.
Менестрель обтёр руки о край плаща и взял флейту, протянутую Альзетом. Она издала несколько не слишком связанных, но чистых звуков. После чего Хаайесе удовлетворённо кивнул и затянул медленную и печальную мелодию.