– Красиво. Что это?
– Это вступление к побегу с бала Наби. Старая песня, может из самой эпохи Мастера.
– Как флейта?
– Чуть глуховата и слегка фальшивит, но я и на подобное рассчитывать не смел. Этим же вечером отправимся в путь к монастырю.
– Сегодня?
– Да. Я говорил с госпожой травницей. Неизвестно сколько тебе осталось до встречи с Мастером, нужно спешить. Тебя же в Излучине ничего не удерживает?
– Нет, разве что девушка с мечом. Которая ещё в себя не пришла.
– Так вы же не знакомы почти. – удивился Хаайесе, но увидев в глазах Альзета немой вопрос, пояснил. – Я же общался с госпожой Адеин, она мне всё и рассказала. Ты же не собираешься ждать, пока она очнётся от горячки, даже если ты очень ей благодарен за спасение? Отправишься к Мастеру, пока ждёшь, вот она будет рада тому, как впустую тратила силы на спасение мертвеца.
– Ты прав. Нужно отправляться.
– Вот и хорошо. Пока отдыхай, а к вечеру собери вещей в дорогу.
Накрытые столы спешно пустели. Здесь от пирога осталась только треть. Рядом кувшин с мёдом опустел уже на половину. Промеж столов радостно перекрикиваясь бегали чьи-то дети, сжимая в руках небольшие деревянные игрушки, изображавшие животных. А возле соседнего стола охотник, притащивший Альзета в Излучину, что-то не поделил с другим здоровяком.
Всё это слишком напоминало Келир. Только вот сам Альзет был здесь, не в родном городе, в тени чужого Якоря. Среди тех, кто зовёт волшебниками людей, превративших Альзета в живого мертвеца, вот уж действительно чудо из эпохи мастера.
– Не стесняйся. Не надо стоять в стороне. – мягко произнесла травница, возникнув словно из ниоткуда.
– Не люблю праздновать Сбор. Толпой. Другое дело слушать истории. – ложь прозвучала настолько фальшиво, что даже самому Альзету стало неприятно.
– Чувствуешь себя чужим? – спросила Адеин. И дождавшись утвердительного кивка стекольщика продолжила. – Вот посмотри, почти все ножи, что на столе – твоей работы. Вон те кувшины тоже. Неужели тебе этого мало? Цепи! Да не каждый из местных столько в этот Сбор вложил.
– Я вечером отправляюсь к монастырю. – неожиданно для самого себя произнёс Альзет.
– Мне Хаайесе уже сказал. Если переживёшь дорогу до монастыря, может и шансы какие будут.
– Надеюсь. В пути могут пригодиться инструменты.
– Конечно бери. У Агеха был запасной комплект в дорожной сумке. Бери прямо с ней.
– Спасибо
***
Дорожная сумка. Запасной комплект инструментов для стекла. Одежда, сандалии, маска. Вот и всё, что мог Альзет взять с собой в дорогу. Не хватало ножа, у менестреля наверняка был второй, но каждый раз просить о ноже как об услуге не слишком удобно.
Осколки ножей, представлявшие собой скорее мелкую стеклянную крошку, лежали на рабочем столе. Конечно, на нож их не хватит, материала было не больше чем на крохотную пластинку. Именно поэтому, они всё ещё не были переделаны в новый нож.
Альзет печальным взглядом оглядел мастерскую. Присвоить себе материалы и без того не богатой деревни, после того как они оказали ему столько гостеприимства. Но и без собственного ножа отправляться в путь было явно не лучшей идеей.
Беспорядочно блуждающий взгляд наткнулся на небольшой тигель, стыдливо спрятанный под стол. Не задумываясь ни мгновения Альзет поднял его, с удивлением ощутив насколько тяжёл он был. И дело явно было не только в толстых глиняных стенках. Стекла в нём было почти до самого края.
Да, это явно была неудачная попытка самообучения Эйеза. Без знания точного состава, что он сюда намешал и в каких пропорциях, будет та ещё задача. Впрочем, так он хотя бы виноватым себя не будет чувствовать.
Кивнув собственным мыслям он приступил к работе. Дрова быстро занялись в ещё не успевшей остыть печи. Теперь нужно было определиться с формой. Материала было много, а вот качество неизвестное, поэтому для прочности следует сделать лезвие толще, чем обычно.
Длину Альзет вырезал в деревянном бруске с запасом, целых три ладони. Ножи настолько длинными делать было не принято. Но уверенности в качестве сплава у него не было, поэтому приходилось действовать с тем учётом, что оно легко может переломиться от внутреннего напряжения и недостаточной вязкости. Длина лишь давала возможность исправить ошибку без того, чтобы заново выплавлять лезвие.
Готовая деревянная форма была отложена в сторону. Настало время работы с самим стеклом. Глиняный тигель, оставленный на печи, разогрелся, раскалённое стекло слегка светилось янтарным огнём. Руки, защищённые толстыми кожаными перчатками, начали переливать материал в более просторный тигель.