Стекло было слишком тёмным. Это было странно, оно разогрелось до нужной температуры, и судя по скорости, с которой оно переливалось якорного песка в нём было не больше двух мер на зентмеру кварца. Возможно, огонь был недостаточно горячим. Неужели всё из-за того, что Альзет не даёт очагу как следует разгореться.
В печь отправилось ещё несколько поленьев, делая огонь ещё жарче. Искры стали яростнее и ярче, если бы не маска стекольщика, они были бы совсем нестерпимы. Брызги прожигали новые кратеры в каменном полу, застывая мелкими стеклянными бусинками.
Наконец, цвет был правильный. Альзет медленно перемешал содержимое тигеля, вновь оценивая вязкость. Около одной меры якорного песка. Этого явно было мало, сплав получиться слишком хрупким.
Он аккуратно опустил оставшиеся осколки с рабочего стола в расплавленную смесь. Лишние брызги ему были не к чему. По внутренним расчётам, их должно было хватить, чтобы довести содержание якорного песка до полутора мер на зентмеру кварца.
В этом было даже что-то поэтично. Из двух непригодных вещей он собирался сделать полезный инструмент. Нож, который поможет ему на пути к исцелению. Да, герои в историях обычно находят или создают себе невероятное и чудесное оружие перед тем как отправиться в тяжёлый бой и всех спасти.
Альзет чуть улыбнулся собственным мыслям под тканью, заменявшей полноценную маску. Но стоило ему отвлечься от историй и вернуть свой взгляд к тигелю, как улыбка исчезла с его лица. Сплав выглядел не правильно. Он ещё даже не остыл, но Альзет совершенно точно мог сказать, что пропорция якорного стекла к кварцу была совершенно не верной.
Руки начали действовать словно бы самостоятельно, подчиняясь одному лишь им ведомому наитию. Нужно было действовать быстро, сплав чёрного стекла нельзя было долго держать на огне, от этого оно теряло все свои свойства, становясь ничем не лучше осколка самого обыкновенного оконного стекла.
Когда, наконец, сплав начал выглядеть правильно, Альзет тяжело выдохнул, повинуясь скорее привычке чем нужде. Сейчас он самим Мастером мог поклясться, что совершенно не знает какой состав наполнял тигель. Руки сами, без взвешиваний и расчётов, добавляли в него новые и новые компоненты.
Вскоре, стекло заполнило предназначенную для него форму, медленно растекаясь по её стенкам. Ожиданий у Альзета не осталось ровным счётом никаких, а из ощущений лишь чувство опустошённости. Полный провал. Уж лучше бы он просто спросил травницу, можно ли ему взять немного песка, чтобы сделать нож для себя. Она бы наверняка ему не отказала.
А сейчас всё, что ему оставалось – смотреть, как лезвие будет медленно остывать, покрываться трещинами и раскалываться на куски.
Вот только последнего и не произошло. Да, конечно, паутинка мелки трещин покрывала практически всё лезвие целиком, да и на гранях было несколько выраженных щербин. Но нож и не думал раскалываться на части, по крайней мере в ближайшее время. Альзет даже чуть надавил на него на излом, и оно не издало ни единого треска, не переломилось прямо в его руках.
Это был самый обыкновенный нож, за исключением не слишком высокого качества изготовления и странного факта, что стекло было не прозрачным. Но в остальном, Альзету приходилось работать с ножами хуже этого. А значит сейчас, всё что ему остаётся, так это вывести режущую кромку.
Надтреснутое, но всё ещё прочное, прямое лезвие было целых три ладони в длину. Дымчатое и толстое стекло было совершенно непрозрачным, исчерченное трещинами и щербинами оно отразило лицо Альзета, когда он внимательно изучал результат собственной работы.
Кривая ухмылка возникла на лице Альзета сама собой. Подходящий нож, нечего сказать. На оружие героя из историй он походил ровно настолько, насколько сам Альзет походил на одного из этих самых героев. Впрочем, внешний вид был не главным. Лезвие резало и не крошилось при каждом случайном движении, этого было вполне достаточно.
Разглядывая лезвие ещё несколько мгновений, Альзет положил его в дорожную сумку к остальным тем немногим вещам, что у него были.
***
Настало время отправляться в путь. Очаг стекольной медленно остывал остыл, огонь уже не горел. Осмотрев не принадлежавшую ему мастерскую в последний раз Альзет шагнул за порог и закрыл за собою дверь.
На площади праздник продолжался. Менестрель пел очередную песню. Впрочем, долго его ждать Альзету не пришлось. Хаайесе, извинился, и откланялся благодарной публике Излучины.
– Подожди меня ещё немного. Я схожу к госпоже травнице и вернусь. Много времени это не займёт. – быстро проговорил менестрель. Альзет даже не успел ничего возразить, с другой же стороны и возражать он особо не собирался.