– Что это?
Из первой капли возникла яркая вспышка, ослепляя даже через окуляры маски. Оглушительно громко она ударила по сложенному костру, моментально поджигая его. Что до второй капли, тепло от неё всё ещё исходило, но меньше. Не на много, конечно, но оно явно стало слабее, этого нельзя было не заметить.
– Это? Молния в бутылке. – Хэсет поднёс каплю из чёрного стекла поближе к Альзету, так, чтобы тот мог внимательно её рассмотреть.
– Молния? Как возле Якоря?
– Да. А во второй очищенная энергия, чистое волшебство. В первой конечно она тоже есть, без неё молния почти сразу погасла бы.
– Это из-за молнии она не тёплая? Не знаю как сказать точнее. Но от второй исходит тепло.
– Тепло? Ты уверен? На ощупь они одинаковые, вот сам посмотри. – Задумчиво произнёс Хэсет протягивая стеклянные капли.
Стоил только Альзету взять в руки капли, как он ощутил жар. Обжигающий, но совершенно не приносящий боли. Тепло чистой энергии впитывалось через пальцы, стискивающие хвостатую каплю из чёрного стекла. Даже если бы Альзет захотел, он не смог бы разжать их. Но такого желания не было, и не могло быть.
Оно перетекало из руки куда-то вглубь, в тщетных попытках заполнить зияющую надорванную пустоту. Становилось легче, словно что-то сдавливающее Альзета изнутри, ослабело, ещё немного, и... Капля из чёрного стекла с оглушительным хлопком и звоном разбилась мелкими осколками в руке. Нетронутая молния в бутылке выпала из разжавшейся руки на мягкую траву.
– Так, теперь твоя очередь объяснять. Что это было? – почти выкрикнул Хэсет, до этого замерший с вытянутой рукой. Он был не в силах отобрать каплю у Альзета, видя, как из неё утекает энергия, да ещё и в таких количествах, что хватило бы на несколько зентов смертельных молний.
– Есть ещё капли с чистой магией?
– Есть ещё одна. – Хэсет не задумываясь вытащил её из поясной сумки.
– Она такая же? - спросил Альзет, протягивая к ней руку.
– Да, а что? Что-то не так?
– Эта холодная. Как та, в которой молния.
– Холодная? Странно, она точно такая же. – сказал он, подбирая молнию в бутылке с травы. – Вот, смотри.
В следующее мгновение, ещё одна молния ударила по костру. Яркий разряд, оглушающий удар, взметнувшийся сноп искр, выбитых из горящего костра.
– Холодная.
– Ты и эту собирался! Что бы ты с первой ни сделал. Ещё одну я тебе точно не дам. Ты хоть знаешь сколько такая стоит?! Тридцать зентмер, Тридцать Имперских, Якорные Цепи, зентмер.
– Мастеровы Цепи. Тридцать зентмер. На эти деньги два месяца жить можно. – Приходя в себя, полушёпотом произнёс Альзет. – И ты носил при себе две таких штуки?
– Молния ещё дороже, но её я не покупал.
– Так, кто ты такой? Простой человек не может позволить себе разгуливать с такими драгоценностями на поясе.
– Я обычный странствующий музыкант. Можно сказать, что я скитаюсь между Якорей и вдоль цепей в поисках историй. – пожал плечами Хэсет, вынимая дульсимер из футляра. – Вот, например, ты знал, что история из песни Побег с бала Наби произошла на самом деле?
– Это та, в которой гости отвлекли хозяина беседой, подсыпали снотворное и сбежали, обвалив потолок над единственным выходом? Да быть такого не может. Она точно выдуманная.
– Тем ни менее, она произошла. Возможно не в эту эпоху, возможно были другими имена и обстоятельства, но…
– И ты говоришь, что это та самая история? – перебил Альзет. – Другие имена и обстоятельства, это уже совсем другая история.
– Ты сейчас споришь с тем, кто разжёг костёр молнией. – холодно и отстранённо проговорил Хэсет.
– Хорошо, если тебе это так важно. Эта история та же самая.
– Вот и разобрались. Истории очень важны, гораздо важнее чем может показаться на первый взгляд. – сказал менестрель с вернувшимися в голос дружелюбием и теплотой.
Хэсет протёр тёмное дерево инструмента. Провёл по струнам и подтянул несколько струн, скривившись в неудовольствии от не слишком гармоничного звука. Так происходило ещё несколько раз, пока менестрель наконец удовлетворённо кивнул сам себе и мелодичному звучанию дульсимера.
И вот пальцы бросились в мелодичный танец по шести сдвоенным струнам. Тихая мелодия вплеталась в звуки редкого ветра, шуршащего сухой травой, и потрескивание веток в костре. Даже случайные насвистывания птиц становились её частью. Мир на мгновение, длящееся непозволительно долго, стал одним целым с музыкой. Но, наконец, случилось то, что должно, перелив струн затих, оборвавшись на полуслове, и Хэсет молча убрал дульсимер в плен футляра.
– Что это было? – спросил Альзет, чувствуя, что слёзы должны подступить к глазам. Но кожа под пальцами, потянувшимся к лицу, была сухой. Слёз совсем не было.