Сейчас ей оставалось только выяснить, что именно сказал капитан Олнел. Вероятно, если всё в порядке, он просто придёт к ней утром. Если же этого не случится Линсель придётся догадываться о сказанном. Впрочем, если это всё-таки плен, утром следует ожидать допроса, хотя, быть может, и в мягкой форме.
А значит утром Линсель должна выяснить как можно больше и выдать как можно меньше любой информации. Важным здесь будет даже собственное имя. Вдобавок ещё и эта эмблема отряда. Какая всё-таки глупая традиция втирать чёрный песок в кожу. Просто-таки непозволительно для разведывательного отряда. С другой же стороны без этой традиции сама Линсель не могла бы узнать капитана Олнела, в таком-то ужасающем состоянии.
Это были не самые подходящие мысли для здорового сна. Однако же выбирать ей особо не приходилось. Сон Линсель шёл урывками. Она просыпалась то от жгучих болей в ноге, то от кошмаров, изображавших предстоящие ей пытки. В одних снах она начинала выглядеть точь-в-точь как капитан Олнел. В других же, она сначала лишалась одной ноги, затем ей отрубали руки, начиная с пальцев, заливали раскалённое стекло в глаза, вырывали зубы один за другим. Это не прекращалось даже после того как она уже рассказала им всё, начинала рассказывать заново, выдумывая недостающие детали и сведения.
Утро не принесло ни капли облегчения. Да, свет зари избавил её от вязкого забытья. Однако нога продолжала ныть, а вся постель была пропитана холодным липким потом. Это однозначно было не самым приятным из её пробуждений.
– Как ты себя чувствуешь? – с ободряющей теплотой в голосе спросила подошедшая женщина.
– Лучше. – соврала Линсель. – А где я?
– Это Излучина, одна из ближайших деревень к Вольному Якорю.
– А где… – собралась спросить Линсель, но не знала, как назвать Олнела.
– Ты про своего мертвеца?
– Как мертвеца? – выдохнула девушка.
Линсель не могла в это поверить. Не хотела верить. Так сильно рискнуть. Прорваться на территорию мятежников. Проникнуть в крепость. Выкрасть пленника. Не просто пленника, капитана Олнела. И всё это зря. Мёртв. Нет, он не мог погибнуть. Он же должен быть жив. Должен. Линсель начала часто и мелко дышать. Воздуха не хватало. Боль от ноги отошла куда-то за границы восприятия, став совершенно незначительной. Сколько бы она ни пыталась вдохнуть, всё безуспешно. Словно чья-то холодная мёртвая рука зажала её рот, пытаясь задушить Линсель.
– Приди ж ты в себя, наконец. Цепи! – услышала она после звонкой пощёчины. – Жив, жив, тебе говорю. Успокойся, Мастер тебя побери.
– Жив?
– Да! Даже записку оставил. Вот, прочитай. – женщина протянула аккуратно сложенный клочок бумаги.
Линсель наконец взяла себя в руки и приняла записку. Глаза спешно проглядывали строчки одну за другой. Это не могло быть правдой, здесь должно быть какое-то тайное послание, намёк. А если нет… Надежда, вновь обретённая, разбилась практически моментально.
«Признаться, мне неловко писать это небольшое послание. Я знаю, кого ты собиралась спасти. Однако же, этот человек вероятнее всего мёртв.
Начну по порядку. За некоторое время до твоего появления, он собирался организовать самостоятельный побег. Он сумел договориться с несколькими охранниками, и связаться с большей частью остальных пленников.
Однако же его побег обернулся провалом. Всех участвовавших схватили. Были устроены показательные казни. Мне чудом удалось избежать этой участи. И в итоге я был спасён тобой. Я знаю, что тебе от этого станет не легче, но спасибо.
Касательно эмблемы, не могу об этом написать ничего кроме того, что я ей не соответствую. Выяснение причин, вынужден оставить на тебя.
Но всё же и у меня всё не слишком благополучно. По всей видимости я не жив, мертвец умерший не полностью. Я не дышу, сердце не бьётся. Не могу знать долго ли мне осталось до встречи с Мастером. Поэтому я вынужден тебя оставить и отправиться к монастырю Джага в поисках исцеления. Прошу не надо следовать за мной, если у тебя вообще возникнет такое желание, возвращайся туда, где ты должна быть.
Всегда найдётся место для надежды, на всё остальное воля Мастера.