Зет, стекольщик.»
Зет, стекольщик, капитанская эмблема. Всё складывалось в единую картину, как мозаика или витражное стекло. Записка просто не могла быть не правдой. Линсель всё никак не могла поверить, что тот самый капитан-стекольщик, про которого шутили в лагере ещё до стены молний. Ей тогда было не слишком интересно, обычная солдатская байка каких много. Однако эта оказалась реальной.
И как только Альзет вообще додумался до подобной глупой шутки. Подумать только, он был в отряде капитана Олнела и попал вместе с остальными в плен. А теперь он спасён. Спасён самой Линсель. Спасён вместо капитана Олнела. Увядающая жизнь, имеющая надежду на спасение, взамен той, что спасти уже нельзя.
Причин не доверять письму Линсель не видела. Альзет не стал бы ей лгать. А мысль, что он узнал её, узнал спустя столько лет, узнал, не смотря на шрам, пересекающий лицо. Эта мысль возможно было единственным, что не позволяло душе девушки разбиться на бесчисленное множество осколков.
– Что с тобой. На тебе же лица нет! Так переживаешь из-за его состояния?
– Спасибо за беспокойство. Видимо такова воля Мастера. – произнесла Линсель, вытирая слёзы краем одеяла.
– Ну так, что. Звать то тебя как?
– Линсель. – решила она не скрывать имени. Все придуманные ночью имена внезапно исчезли, и совершенно не хотели вспоминаться.
– Так вы из Высокородных? – женщина спешно попыталась изобразить вежливый поклон. Хотя получилось у неё довольно плохо, видимо, она не слишком часто в этом практикуется.
– Нет, не беспокойтесь. А как к вам обращаться?
– Я местная травница Адеин. А теперь постарайся отвлечься от своих печальных мыслей. Насчёт побега от этих имперцев можешь не рассказывать, если не захочешь. Мне эти подробности не обязательны.
– Благодарю, госпожа Адеин.
– Тебе нужно скорее выздоравливать. Сильно сомневаюсь, что это будет быстро. Перелом то серьёзный. Но чем раньше выздоровеешь, тем быстрее сможешь встретиться с Зетом в монастыре Джага.
– Да, конечно, приложу все силы, госпожа Адеин. - покорно кивнула Линсель.
– Вот и славно. Отдыхай. А я пока этими двумя дураками займусь. – кивнула травница в сторону людей на соседних койках, щедро покрытых какой-то лечебной мазью.
– А что это с ними? – Линсель чуть приподнялась. Но тут же накрылась, поняв, что под сползшим одеялом ничего не было. – Ой, а где моя одежда?
– Чего это я, собиралась же тебе принести. Ещё ночью, когда ты в себя пришла. И забыла, совсем забыла. Сейчас.
Несколько мгновений спустя Адеин вернулась с бледно-жёлтым свёртком в руках. Это оказалась рубашка, при чём она была настолько выцветшей, что её можно было даже принять за неокрашенную. Но выбирать Линсель не приходилось. Да и сама рубашка ей была почти в пору, ну может была немного свободна в груди.
– А моя одежда? – решилась спросить Линсель.
– Когда Фос нашёл вас с Зетом, одежды никакой не было. Верно я говорю? – Обратилась травница к мужчине с густой чёрной бородой.
– Верно, госпожа Адеин. Если и была, то сгорела в костре, кроме одежды так дымить там было нечему.
Сжечь одежду было разумным. Чёрная форма, которую позволялось носить только Имперским служащим и солдатам была бы слишком приметной. Хотя сжигать белую нижнюю рубашку было излишней предосторожностью. С другой же стороны Альзет всё сделал правильно, так в любом случае было безопаснее, не просто же так он был в разведывательном отряде. И разницы в том была ли нижняя рубашка или не была совершенно незначительная.
– Спасибо, что спасли нас.
– Да чего уж там. Исхудавший мертвец и девица, тащить вас до Излучины было не тяжело. – улыбнулся Фос, весело подмигивая.
– А что с вами произошло?
– Что? – непонимающе уставился он на Линсель подбитым глазом. – А, это. Мы вчера во время Сбора немного разошлись во мнениях с Воном. Я менестреля к Сбору привёз, сам то он издалека, и имя такое, что как не мучай язык, не выговоришь. Так вот, он истории рассказывал. И из-за одной из них мы и… вот.
Фос всё продолжал говорить и говорить, добавляя новые детали к происшествию. Но Линсель они совершенно не заботили. Третий сбор уже прошёл. Она не приходила в себя половину зента. Слишком долго, состояние не ощущалось настолько тяжелым. Так почему.
– Что это тебя так взволновало? – спросила Адеин, возвращаясь от Вона.
– Вчера был Сбор, верно? Так, что со мной было, раз я столько пролежала?
– У тебя была горячка. Но при этом люди всё равно приходят в себя. А тебе что-то не давало. Удерживало во сне.
– И вы не знаете, что?
– Нет. – покачала головой травница. – Главное, что сейчас всё хорошо. А нога, она заживёт, через два-три зента уже спокойно будешь ходить.