– Спасибо.
– Да чего уж там. Отдыхай. Боюсь, что, когда слухи разойдутся, этого тебе будет не хватать.
– Что вы имеете ввиду?
– Девушка-воин, сбежавшая из плена, с мечом. Да ещё и общавшаяся с живым мертвецом. Все мальчишки деревни будут в окна заглядывать.
***
Так всё и оказалось. К вечеру следующего дня они заглядывали в окна. Адеин пыталась их отгонять, но стоило ей отвлечься на что-то другое хоть на мгновение, как множество любопытных глаз и ушей тут же возвращалось. А через пару дней они настолько осмелели, что стали пробираться в сам дом.
Вскоре Адеин бросила бессмысленное дело по охране Линсель. Сказала любопытствующим лишь чтобы не слишком докучали больной. И здесь начался нескончаемый поток вопросов.
– А вы из Высокородных, госпожа мечница?
– Нет, фамилии у меня нет.
– А имя как у Высокородных. А вот если вы не из них, откуда у вас меч?
– Этот меч принадлежал одному Высокородному капитану из Имперской армии. – медленно произнесла Линсель, всматриваясь в серое лезвие меча.
– И вы убили его в бою, забрав меч как трофей?
– Не совсем, но он сейчас почти наверняка мёртв. – сказала Линсель, пытаясь не пропустить в голос ни капли той боли, которая была на её сердце.
– Ого, а этот имперец сражался нечестно?
– Почему он должен быть нечестным?
– Он же имперец, они все такие.
– А, так вы об этом. Нет, он был из побережников.
– Побережник. – пробежали восторженные шепотки по толпе вопрошающих. Наконец, кто-то из них смог взять себя в руки и задал следующий вопрос. – А как вы смогли отнять меч у побережника? Они же самые лучшие войны, вы лучше побережников?
– Нет, мне просто повезло. – Линсель крепко сжала рукоять меча, не пропуская чувств наружу. Несколько мгновений спустя дыхание наконец успокоилось. Линсель смогла позволить себе отложить меч в сторону.
– Вы много сражались?
– Нет, есть люди гораздо более опытные.
– А с другими мечниками сражались? Разбивали чужие мечи?
– Да, приходилось. Два меча я точно разбила, только вот собственного у меня тогда ещё не было. - стараясь не пропустить горечь в голос, произнесла Линсель.
– Разбили два меча боевым посохом! Как же должны быть опозорены те имперцы, лишившиеся меча от посоха.
– Да, это точно. Так нелепо потерять артефакты эпохи Мастера. – задумчиво протянула Линсель.
– Ха! Так этим мерзким имперцам и надо! Нечего лезть к Вольному Якорю!
– Так, всё, кыш отсюда. Ей надо отдыхать и выздоравливать. – с порога скомандовала травница, наконец вернувшаяся в собственный дом.
И толпа тут же выбежала. Взгляд госпожи Адеин моментально разогнал всех, кому не хватило слов. И Линсель была спасена, её допрос закончился.
– Не слишком они тебе докучали?
– Терпимо. Хорошо, что на правдивость ответов они внимания не обращают.
– Так им много и не надо. Сказка, переделанная на новый лад, и они довольны. Можешь сильно не стараться.
– А к Зету они не приставали?
– Да какой там. Мало того, что выглядел страшно, как мертвец, что все подойти близко боялись. Так ещё и заперся в стекольной.
– А скоро мне можно будет ходить, госпожа Адеин? – неожиданно для самой себя спросила Линсель.
– Через зент, я думаю, – обрадовала травница девушку, но в следующий же момент разбила надежды Линсель. – Но только не далеко и не долго. А выздоравливаешь ты хорошо, быстрее многих.
Потолок и тесные стены дома травницы, в которых Линсель находилась уже много дней, всё сильнее и сильнее тяготили её. Она не должна быть здесь. Если ей и не стоило быть с Альзетом, в монастыре, то совершенно точно она должна вернуться в штаб. Ей нужно было доложить про неудачный побег капитана Олнела, про всю бессмысленность этой вылазки.
Однако Линсель приходилось лежать на узкой койке. Справляться с многочисленными вопросами. Смотреть в потолок и на бесчисленные склянки, стоящие на полках. Над огнём постоянно что-то кипело и распространяло не всегда приятные запахи. Это не прекращалось даже когда Адеин уходила из дома. Мази и различные зелья продолжали доходить до готовности в глиняном котле. А после они разливались по склянкам, некоторые были с бумажными ярлычками, другие без.
И это происходило изо дня в день, практически без каких-либо шансов на изменения порядка действий. Возможно тренировки самой Лисель, сначала с магией, а потом уже и с мечом, выглядели также. Только вот тогда она сама что-то делала, а сейчас Линсель была всего лишь наблюдателем. Зрителем, постоянно смотрящим одну и ту же театральную постановку с незначительными вариациями в виде смены оттенка зелёной мази на чуть более светлый или чуть более тёмный. И больше не происходило ничего, только замкнутый круг повторяющихся действий, повторяющихся вопросов, заданных в надежде услышать более подробный ответ.