Однако этому не суждено было случиться. Оглушающий рокот начал исходить отовсюду, словно земля стонала от ужасающей боли. Тени Якоря и Цепей задрожали, изменяя контуры в хаотичной пляске.
Якорь устремился вниз. По мере падения превращаясь в пыль. Наконец до Излучины долетел и звон разбивающегося металла. Громче рокочущей земли, он затмевал всё, в глазах Линсель помутилось. В мире не осталось ничего кроме какофонии звуков.
Якоря больше не было. Мировые Цепи, потеряв опору следом направились вниз. Слишком медленно для чего-то настолько огромного. И слишком быстро чтобы с этим можно было что-то сделать. Вскоре они встретятся с землёй, разрушая всё к чему прикоснутся.
Глава 13. Воля пророка
Все приготовления были сделаны ещё в Излучине. И Альзету оставалось только придумать как подобраться к Якорю. В полумраке монастырской кельи на грубом деревянном столе одиноко горела свеча. Неверное пламя плясало от каждого выдоха. За столом расположились трое.
– Есть что-то, что мне стоит знать про лабиринт скал и сам Якорь? – спросил Альзет.
– Я уже был в лабиринте. Под другим Якорем, конечно, но кое-что рассказать всё равно смогу. – выдохнул Хэсет, заставив тени вздрогнуть. – Насколько я могу знать, все они неотличимо похожи, но в то же самое время совершенно разные.
– И чем это поможет?
– А ты дальше слушай. Так вот, передвигаться по памяти там в любом случае совершенно бессмысленно. Поэтому двигаться будем по направлению к Якорю. Идти будем внимательно прислушиваясь. При первых признаках других людей будем прятаться внутри скал.
– Они что, не сплошные?
– Нет. Мастер сотворил их пустыми внутри. Они похожи на каменные замки, или крепостные стены с проходами внутри. Только сделаны не из отдельных камней. В любом случае комнаты там есть, входы найти сложнее, но попытаться можно.
– Хорошо, с этим пока понятно. А Якорь, как мне к нему прикоснуться? - спросил Альзет.
– В этом нет ничего сложного. – тихо усмехнувшись произнёс Аллос. – Счистишь корку в каком-то одном месте. Металл на ощупь будет холодным. Да ты и без этого поймёшь, что до него добрался.
– Сам то, что думаешь? – Хэсет навалился на стол, приблизив лицо к свече, словно пытаясь что-то рассмотреть в её огоньке. – Не передумал? Добраться через лабиринт до Якоря, соскоблить корку, миновать бандитов. Звучит не просто. Может лучше тихо дожить своё при монастыре?
Нет. Альзет знал, что так поступить он просто не мог. Совершенно точно нет. Ни одна история из эпохи Мастера не заканчивалась подобным образом. А он сам практически воплощение этих историй. Человек, умерший не полностью. У него просто-таки не было права сдаваться, тихо умирать в полумраке келий. Альзет прослушал и прочитал достаточно историй, чтобы понимать, что эта одна из них. Магия возвращается. Появляются герои из далёкого прошлого. Возрождаются и повторяются истории древности.
– Нет. Я справлюсь с этим. – твёрдо произнёс Альзет.
– Вот и славно. Выступим завтра с рассветом.
– Выступим? Ты тоже пойдёшь? - удивлённо спросил стекольщик.
– Конечно. – кивнул Хэсет. – А теперь не хочешь привести себя в порядок, пока у нас есть время?
– Ты о чём?
– Ты похож на старика, умирающего в канаве. Сбреешь волосы, может хоть на монаха начнёшь походить.
Альзет кивнув принял предложенную пластинку для бритья. Острое стеклянное лезвие практически не цеплялось за кожу, и он закончил с бритьём почти без порезов. Лучше выглядеть от этого он не стал. Из зеркала на него смотрело всё то же самое бледное и худое лицо, только теперь лишённое волос. Как только Альзет вернулся в келью, Хэсет начал задыхаться от хохота. Аллос, впрочем, свой смех тоже не сдерживал.
– Чего? – почти обиженно спросил Альзет.
– Ты на лице волосы зачем сбрил? – усиленно хватая воздух, чтобы отдышаться спросил Хэсет.
И только сейчас Альзет обратил внимание седую бороду монаха. Она настолько ему подходила, что отделить её от лица казалось невозможным.
– А что, не надо было?
– За монаха тебе больше не сойти. А ещё теперь ты похож на яйцо. – произнёс Хэсет, продолжая давиться смехом. – Ладно. Накинешь капюшон плаща и лицо чем-нибудь замотаешь. Этого думаю хватит. А то больно ты приметный.
Уши и лицо Альзета зарделись от переполнявшей его обиды. Но злиться на единственного проводника было бы попросту не разумно. И Альзет просто кивнул.
Выждав, пока Хэсет наконец прекратит смеяться он решился задать вопрос, терзавший его ещё с самой излучины.