– Рад это слышать, брат Аллос.
***
Две фигуры покинули монастырь и выдвинулись к бреши в серых стенах лабиринта. Серый, настолько тёмный, что мог бы считаться чёрным и коричневый. Капюшон из плотной тёплой материи покрывал голову Альзета. Лицо же скрывали серый шейный платок, натянутый до носа и маска со стёклами из чёрного стекла.
Проходом в лабиринт служила щель между скалами. Таких мест вокруг лабиринта было много, и все были похожи как одна - источенные ветрами и бурями, бушевавшими близ Якоря, совершенно гладкие стены промежутков, позволяющих проникнуть внутрь. В них иногда можно было видеть переменчивый дождь и могучие потоки ветра, влекущие за собой облака пыли и мусора. Граница влияния Якоря заканчивалась одновременно со стенами лабиринта. Ни ветра, ни дождя, ни бурь не проникало за пределы каменных стен.
Стоило только пересечь эту границу, как тяжёлые капли начали бить по стеклянным линзам маски. Косой дождь, словно специально нацеленный путникам в лица, высекал мелодичный стеклянный перезвон из окуляров. Футляр дульсимера от шагов и ветра глухо бился о спину Хэсета. Пока он, наконец, не затянул ремни, плотно прижав дерево футляра к телу.
Казалось, что серый камень скал поднимается до самого неба. Но иллюзию того, что выше этих стен ничего быть не может моментально рушил Якорь. Изнутри лабиринта он выглядел колоссально. Ни один человек не должен быть способен на подобное. Однако, всё это в действительности и было создано одним единственным человеком. И Якорь, и Цепи, и скалы лабиринта всё возведено волей Мастера.
Дождь стих, оставив место для завываний ветра. Гулкие удары шагов по каменной дороге эхом разбивались о скальные стены. Альзет с интересом осматривал лабиринт. Длинные и узкие проходы. Прямые и нарочито рубленные повороты. Всё казалось случайно расположенным, но это совершенно не могло быть правдой. У Мастера Цепей наверняка была какая-то причина, сделать лабиринт именно таким.
Скалы не были едиными. Они представляли собой множество разрозненных строений. Некоторые продолжались десятку зентов шагов. Длину же других просто невозможно было подсчитать. Между ними почти всегда были небольшие пути, за которыми следовали новые и новые каменные стены. И почти в каждой из них было множество ровных рядов отверстий не то окон, не то бойниц.
Во всём этом однообразии серых скал Альзет совершенно потерял путь, которым они шли. Да даже если бы они проходили мимо одной и той же стены раз за разом, он бы этого ничуть не понял.
– Хэсет, мы точно правильно идём? – не выдержал Альзет.
– Сам взгляни на Якорь. Видишь, что он ближе стал? А насчёт маршрута, я и сам здесь не ориентируюсь. И вообще предлагаю здесь пока остановиться. Видишь тот угол? – Хэсет указал на место где две скалы встречались без прохода между ними.
– Как по-твоему, нам ещё долго идти? – спросил Альзет, садясь спиной к скале и укладывая сумку рядом с собой.
– Не знаю. Если повезёт дойдём сегодня к закату. Если не повезёт с расположением скал и прямого пути к якорю не будет, придётся заночевать.
Обед выбирать не приходилось. В сумке было вяленное мясо. Он почти не портилось и было вполне съедобным. Вся армия Империи питалась таким, когда не было доступа к свежему мясу. Однако из него почти всегда готовили похлёбку. Твёрдые, сухие и практически безвкусные куски скрипели на зубах. В лабиринте не было ни деревьев, ни кустов, а значит не было и костра.
– Это у тебя не метка разведывательного отряда? – вдруг спросил Хэсет, указывая на предплечье.
– Да, она самая. – не таясь ответил Альзет. Какие тут тайны, когда уж он рассказал почти всё. Да и Хэсету можно было доверять: рассказал о способе исцеления, попытался обучить волшебству, хоть и не слишком успешно. – А как ты узнал? Встречал уже кого-то из отряда?
– Можно и так сказать, но в основном просто догадался. Не многие готовы за просто так втирать чёрный песок под кожу. – усмехнулся Хэсет. – А тебя за какие заслуги туда приняли? А то я слышал, что надо сильно отличиться чтобы на тебя просто посмотрели.
– Изначально я вообще-то просто устраивался стекольщиком туда, где побольше платят. Мало кто из стекольщиков согласен отбивать стекло не в уютной мастерской, а посреди лагеря. Ну и мастерства хватало.
– Понятно. Значит числился в отряде и чинил стекло. – несколько разочарованно проронил менестрель.
– Да, так я планировал. Однако меня без возможности отказаться приняли в, скажем так, действующую часть отряда.