Медленный поток мыслей вперемешку с воспоминаниями. Вот и всё, что ему осталось увидеть перед собственной смертью. Это без помощи Мастера пережить невозможно.
Дух – хранитель резко двигался из стороны в сторону, в попытках привлечь внимание. Альзет видел его даже через закрытые веки. Трёхногое тело медленно наполнялось чёрными прожилками. Точно также, как и тогда, с жаром огня. Боли не было. Совсем не было.
Этот дух с ним точно не случайно, вдруг понял Альзет. Это и была та самая помощь Мастера Цепей. Да, наверняка это он приложил свою волю к тому, чтобы это случилось. А значит и с самим Альзетом просто не может произойти ничего плохого. Альзет резко поднялся.
– … а может это и правда тот. – они давно перестали его пинать и о чём-то говорили. Но это мало занимало мысли Альзета. Сейчас на его стороне была сила из легенд и помощь Мастера.
Трое удивлённо оглянулись, на поднявшегося.
Они не успели ничего произнести.
Альзет прекрасно помнил, что такое перенаправление градиентов энергии. И в сущности, что есть жизнь. Это тепло тела. Забрать его ни многим сложнее чем у костра.
Вдох. И три тела, лишённых тепла жизни, лежат на каменном полу библиотеки Мастера Цепей.
Оставалось лишь рассеять это тепло вокруг себя. Альзету нисколько не хотелось рисковать, оставляя это тепло просто так. Возможно огонь для него и был безвреден, но это была энергия иного рода.
Альзет представил костёр, распространяющий вокруг себя жар. Но энергия отказалась повиноваться. Нужно было представить что-то другое. Не костёр, а дерево. Да, дерево, отращивающее новую листву. Голую землю, на которой начинает всходить молодая зелёная трава. И тепло наконец его покинуло. Оно не оставило никаких видимых следов вокруг. Серый голый камень оставался всё таким же безжихненным.
Три человека были мертвы. Это было поразительно легко. Три серых, безжизненных иссушенных тела. Альзет практически не приложил никаких усилий. Лица выглядели отличными друг от друга, как это и подобает различным людям, однако же они делили огромное количество деталей между друг другом. Шрамы, неровная щетина, впалые глаза.
Даже выражение лица и то было общим на все три лица. Нет, на них не было ни гримасы боли, не страха, ни тревоги. Лишь небольшое удивление: чуть приоткрытый рот, приподнятые брови. Они только и успели удивиться тому, как внезапно Альзет поднялся на ноги.
В горле внезапно пересохло. Альзет опрокинул флягу, в попытке выпить её содержимое в пару глотков. Отвратительный вкус стоялой воды наполнил рот. И Альзет тут же её выплюнул. Лужица злёной дурно пахнущей воды растеклась по каменному полу библиотеки.
Последнее вдруг стало заботить Альзета гораздо больше напавших на него. Досада от испортившейся воды, была гораздо значительнее судьбы напавших на него. Если к ним присмотреться они и на людей сейчас не слишком похожи. Они гораздо ближе к камню, особенно по цвету.
Хотя находиться радом с ними было всё равно не приятное. Это ощущалось неправильным. И дело было совершенно не в лишении жизни трёх человек. Альзета скорее беспокоил способ и конечный результат. Забрать жизнь было так легко, и от людей осталась лишь тусклая серая оболочка. Смерть они наверняка заслужили, а сам способ. Имело ли это хоть какое-нибудь значение? И Альзет решил для себя, что нет. Разницы не было никакой, был это меч, волшебство, или воля самого Мастера, цена жизни всегда остаётся одной.
Из фляги продолжало дурно пахнуть. Альзет бросил её в лужу, которая успела дотечь до трёх серых тел. До Якоря оставалось пройти совсем немного. Так в чём смысл нести с собой что-то, что источает такой неприятный запах.
***
Всего пара зентов шагов, пройденных от выхода библиотеки. И Альзет был уже от самого подножия Якоря. Темно, кажется была ночь, но наверняка сказать было нельзя, днём было ненамного светлее.
Чёрный штырь Якоря устремлялся в небо. Он прорезал собой облака, уходя бесконечно высоко. К вершине он сходился в остриё, но стоя у основания этого совершенно нельзя было разглядеть. Альзету, казалось, что, уходя вверх, Якорь ничуть не сужался. Он был необъятно широким, намного шире чем отдельные здания, созданные из скал.
Чёрная блестящая поверхность выглядела как стекло. Собственно, отчасти она и являлась стеклом, но лишь отчасти. Гадкая чернота ловила отблески от редких молний. Они вспыхивали где-то далеко, ближе к окраинам лабиринта. Но в то же самое время пря взгляде на Якорь могло показаться, что именно этот самый отблеск был первопричиной вспышки молнии вдалеке, а не наоборот.