***
А разговор всё продолжался. Детские воспоминания. Знания, собранные с таким трудом. Тайны устройства мироздания. Потаённые идеи, которые он не решался озвучить.
Кайтен ощущал себя совершенно выпотрошенным, выжатым. Тела по всей видимости у него не было уже давно. А теперь и разум, мысли, память. Они были вывернуты наизнанку, просмотрены, подвергнуты критике. Так, словно это не была его неотъемлемая, а сейчас и единственная часть. Нет, он был открытой книгой, из которой выдёргивали страницы, вычёркивали целые абзацы и вписывали новые.
– От тебя сейчас осталась только жалкая оболочка. – с, кажется, неподдельной печалью произнёс эфир. – Ты был хорошим собеседником и мне жаль оставлять тебя угасать. Но мне уже пора выбираться отсюда. А у тебя почти ничего не осталось.
Эфир рассмеялся, сотрясая своим смехом всё ничто, будто услышал самую остроумную шутку, которая только могла существовать.
– Но… – Кайтен попытался что-то возразить. Он совершенно не знал, чего он хотел добиться. Того чтобы эфир не оставлял его? Завершил его существование?
От него и вправду почти ничего не осталось. Не было ни многосоставных заклинаний личной разработки, ни того, как он управлял Башней. Не было ничего действительно значимого. Так, умение читать и писать, простейшие навыки по настройке слоттов и несколько не слишком значимых воспоминаний. Многие только что поступившие в Башню ученики знали и того больше, да что там, требования для вступления были выше.
Кайтен чувствовал собственное угасание. В тех обрывках знаний и мыслей не хватало силы, чтобы поддерживать его сознание. Обида на себя, на эфир, на мироустройство было единственным, что поддерживало тусклую искорку мысли. Потерять это для него означало бы перестать существовать, и он изо всех оставшихся сил держался за единственное оставшееся чувство.
***
Альзет открыл глаза. Кажется, он уснул и совершенно не помнил, как он оказался в подобном месте. Мягкое кресло мягко продавливалось под тяжестью спины. Даже не глядя на него Альзет по неведомой ему причине знал, что кресло было красного цвета.
Перед ним был массивный стол с множеством ящичков. На тёмной лакированной поверхности дуба не было ни единого дефекта. Впрочем, и само дерево тоже нельзя было разглядеть. Стол устилало множество бумаг: указы, прошения, схемы и расчёты.
За его спиной была огромная карта, занимавшая почти половину стены. На ней было множество пометок и надписей. Альзету даже не требовалось поворачиваться, чтобы знать, что карта в деревянной раме была там, это было странное ощущение. Кабинет ощущался его собственным. Словно, он провёл в нём множество часов, лично поставил здесь этот стол, сам решал, как будет выглядеть карта на стене.
За дверью послышался шум. Разговора было не разобрат. Но по металлическому дверному замку отчётливо заскрежетали. То, что он не был заперт Альзет по какой-то причине тоже знал.
Он потянулся к закреплённому под столом арбалету. Он был взведён, острый наконечник болта был смазан ядом. И если в дверь всё-таки войдут, что ж по крайней мере на одного из них не придётся тратить магию.
Это ощущалось странно. В голове Альзета словно были мысли, отдельные от его собственных, но принадлежавшие к этому месту. Руки действовали сами, без какого-либо контроля с его стороны. И даже при большом желании он бы не смог изменить их движения. Альзет оставался лишь наблюдателем, слушателем посторонних размышлений.
В дверь вошли. Татуированный коротышка с посохом и в широкополой шляпе, девушка с витыми рогами на голове и хвостом, светловолосый человек с парой мечей на поясе и двое человек с ног до головы одетых в металлические латы. Неподконтрольным мыслям они известны не были. Альзет же видел их не первый раз. Двоих в латах на картине в монастыре, конечно, не было. Но остальные были достаточно похожи на свои изображения. Монах Джаг, лорд Лаймил, светоносная Эя. Хотя наличие рогов у последней было видеть довольно странно. Наверное, поэтому на картине их изобразили в виде волос.
– Извините за вторжение. И за то, что я взломал вашу дверь. – произнёс лорд Лаймил, сразу же после того как громко чихнул, вдохнув облако книжной пыли.
– Дверь же была не…
– Знаю, господин Кайтен. Замок был очень сложным, но нет ничего, что было бы невозможно взломать. – тут же перебил его вторгшийся. Он ничуть не стыдясь подмигивал хозяину кабинета.
– Да, ваше мастерство воистину впечатляет. – с фальшивым восхищением в голосе произнёс Кайтен.
Он помимо воли Альзета окинул пространство на периферии взгляда. Духи – защитники, неисчислимое множество. Какие-то были похожи на того, что следовал за самим Альзетом. Другие же были совершенно иными. Он, говоривший и двигавший руками знал предназначение каждого из них. А вместе с ним знал и сам Альзет.