– За этой поверхностью из эфира нужен какой-то особенный уход?
– Да, об этом. В принципе, достаточно его не отскребать. Но подробные инструкции будут продублированы для библиотек каждого из городов. К слову о библиотеках. Мастер Гутвалв, к какому сроку вы сможете сделать по шесть копий основных фолиантов?
– Не меньше чем через месяц, Властитель.
– Месяц, значит. Наверное, лучше будет сделать копии на драконьем.
– Почему на драконьем?
– В городах под якорями мы не будем в таком уединении, как в Башне. Там будут жить ещё и простые люди, будет не слишком хорошо, если они вдруг получат доступ ко всем нашим знаниям безо всякой подготовки. А драконий это древний язык самой магии, доступный только тем, кто его достоин. Так сколько времени это займёт.
– Если делать копии на драконьем, то это ещё полмесяца.
– Хорошо, с завтрашнего дня можете приступать. Приоритет для снятия копий наивысший, остальные просьбы по выдаче переводу или починке книг можете игнорировать.
– Да, Властитель.
– Если никаких вопросов больше нет. – Кайтен провёл взглядом по рядам магов. Желающих высказаться не было. – Внеочередной большой совет Башни считаю закрытым. Можете быть свободны.
Властитель Башни устало сгорбившись сел. Он смог позволить себе подобное, только когда последний маг вышел за дверь. Кайтен терпеть не мог все эти речи, собрания и бесконечные отчёты. Но Башне требовался сильный лидер. Буквально. Властителем становились по праву сильного. На первый взгляд это может показаться варварством, дикостью. Однако, когда твоя сила напрямую зависит от твоего собственного ума, всё становиться куда как менее однозначным.
Легче от подобных мыслей не становилось. Он так устал. Нет, старым он не был, однако уже чувствовал себя таковым. И это всего лишь за пару лет управления Башней. Иногда Кайтену даже казалось, что нестабильность эфира вполне заслужена и закономерна. Все маги заносчивы, горделивы и считают себя самыми умными и могущественными среди всех живущих.
Альзет всё не мог поверить самому себе. Он видел память, прошлое, что и так уже было невероятно. Эпоха Мастера Цепей прямо перед его глазами. Но это была не просто память какого-то случайного человека. Кайтен Ге’Ласс был самим Мастером.
По началу он не был в этом уверен. Но после того, как Кайтен рассказывал другим магам про Цепи, Якоря, города вокруг них, сомнений не осталось. Альзет видел воспоминания Мастера. Он не только наблюдал события, но и ощущал знания Кайтена словно они были его собственными.
Происходившее совершенно не могло быть простым совпадением или случайностью. У всего этого должна быть причина. И она могла быть только одна. Альзет является перерождённой душой Кайтена Ге’Ласса Властителя Башни Мастера Цепей. А воспоминания к нему начали возвращаться из-за прикосновения к Якорю, в котором был заточён эфир. Других идей он придумать не мог. Эта звучала слишком правдоподобно. К тому же подобно довольно часто происходило в легендах про эпоху Мастера.
***
Он с трудом открыл глаза. Липкая и вязкая чернота склеила веки. Дождь не шёл. Небо в лабиринте, впервые за всё время, что он здесь находился, прояснилось. Вспышки молний не сверкали. Им попросту было некуда бить. Якорь лежал на скалах продавливая их своим весом. Он медленно истлевал, превращаясь в мелкую пыль.
Только сейчас Альзет понял, что он совершил. Он выпустил эфир на волю из его тюрьмы. По крайней мере его часть. Но теперь эфиру не составит никакого труда разрушить и остальные Якоря. Весь труд Мастера Цепей, весь его собственный труд, всё было напрасно.
Альзет поднялся с влажной и грязной земли. На месте, где он лежал осталось пятно липкой и маслянистой черноты. Лёгкий порыв ветра заставил волосы упасть ему на лицо. Они оказались гораздо длиннее, чем были. Да и цветом они отличались, абсолютно белые, а не просто грязноватая серость седины. С кончиков волос стекали остатки цвета. Продолжая наполнять маслянистую лужу черноты.
Ставшим уже привычным движением, он поправил окуляры маски. Но их не оказалось на лице. Солнечный свет больше не обжигал глаза, заставляя щуриться от боли. Он почувствовал сердцебиение. Его сердце снова начало жить. Альзет снова был живым. Оправа со стёклами из чёрного стекла оказалась рядом с лужей. По круглым линзам побежала толстая паутина трещин.