И слуги, игнорируя все приказы Линсель начали возвращать одежду из сумок в шкафы. Единственно, что ей оставалось это покинуть гардеробную и вернуться в свою комнату, чтобы придаваться непреодолимой печали. Ллойд, пошёл следом, для этого ему и команды никакой не нужно было.
***
Пришла пора заката. Самый разгар празднования. Линсель наблюдала за веселящимися людьми из высокого окна в собственной комнате. Площадь была довольно далеко, но она видела множество танцующих огоньков свечей и фонариков и легко могла представить себе веселящихся людей.
- Пойдём. Быть не может, чтобы сидеть здесь одной было веселее, чем на самом Сборе. – мягко произнёс сквозь закрытую дверь Лорд Лейлан.
- Я не одна.
- Так тебе общество валлана приятнее моего?
- Что я не видела на этом празднике?
- Это всё из-за того, что мы останемся в Келире?
- Да, из-за этого. – тихо, едва слышно призналась она, подойдя к двери и садясь прислонившись к ней спиной.
- Но ты же должна понимать насколько это важно. – также тихо, практически обречённым тоном проговорил Алайсел.
Линсель почти чувствовала, как он с обратной стороны двери мягко прикасается ладонью к её деревянной поверхности.
- Почему всё не может быть как обычно? Для чего вообще нужна эта сделка? Это же самая настоящая измена.
- Келир умирает. – ещё тише произнёс отец. – Чёрного песка в нём практически не остаётся. Он идёт сразу в столицу, а нам остаются лишь жалкие крохи. Если так будет продолжаться от Келира не останется ничего кроме небольшой деревеньки, которая будет обеспечивать каторжников на Якоре пропитанием.
Линсель уже было хотела ответить, что ей всё равно пропадёт Келир с карт или нет. Но не смогла. Ей не нравился этот город. Не нравилось, что она должна каждый год покидать столицу на целых четыре месяца. Вот только её желание не делало город достойным смерти. Он не был поводом для гордости, но всё же принадлежал её Фамилии, а значит и ей самой. Поэтому ответом на слова её отца стало лишь напряжённое молчание.
- А теперь давай пойдём. На площади актёры ставят легенды из эпохи Мастера. И кажется скоро начнут последнюю на сегодня.
- Да, отец. – Линсель поднялась с пола, расправила платье и не переодеваясь вышла из комнаты.
***
Постановка была о самом Мастере Цепей, но тогда он ещё не носил своего титула. В те времена ни Якорей, возвышающихся над землёй, ни Цепей, что натянуты меж их вершинами ещё не было.
Историю эту знал каждый ребёнок. Мастер пешком обошёл весь свет и склонил на свою сторону всех людей и обучил их единой речи. Многие не были готовы принять его мудрость, но после осознания всего величия его силы они склонились перед Мастером.
Представление вне всяких сомнений было занимательным, но для большинства жителей он выступало лишь приятным фоном для опустошения одной кружки за другой.
Конечно постановка была увлекательной. Но Линсель не могла перестать выискивать взглядом среди толпы горожан Альзета, хоть и сама не совсем понимала зачем. Однако он просто обязан быть тут.
Альзет никогда бы не простил себе пропущенную историю из эпохи Мастера, даже если и она ему была известна. К тому же всегда можно было поспорить о том, насколько близко постановка подобралась к оригинальному тексту. В этом вне всяких сомнений и заключался интерес в просмотре подобных представлений.
На сцене началась любимая часть истории Линсель, и она позволила себе отвлечься от высматривания молодого стекольщика среди столпившихся горожан. Мастер Цепей вёл переговоры с великим городом Вэссилом.
– Как вы не можете этого понять?! Мы все должны перестать растрачивать волшебство! Покуда вы продолжаете, Зло разрывающее мир на части становиться всё сильнее! По вашей вине гибнут простые люди! – актёр, изображавший Мастера, был не слишком похож, на изображения с гобеленов и фресок. Однако сильный голос и убедительная игра, привносила жизнь в строчки легенды.
Как бы ни кричал и ни надрывался Мастер, молчаливые крепостные стены перед ним так и не открылись. Из города не вышла делегация переговорщиков. Даже сочувствующие не кричали приветствий из-за укреплений. Вэссил выглядел бы вымершим, если бы его стены не были бы переполнены лучниками. Каждый из них нацелил стрелу в Мастера.
И Мастер ушёл прочь от крепостных стен великого Вэссила.
Линсель помнила, как впервые услышала эту часть истории. Она никак не могла вспомнить, кто читал ей историю, но прекрасно помнила, как в слезах обиды просила прекратить. «Как могут эти подлые Вэссильцы не слушать Мастера!? Он же проделал такой путь!»