– Значит после этого войска так сильно продвинулись. Воспользовались замешательством мятежников. Что ж, давно нужно было положить всему этому конец. Хотя не все из них ужасны. В Излучине были самые обыкновенные запутавшиеся люди.
– А в лагере фильтрации? Они тоже запутавшиеся?
– Нет. – Линсель сделала глубокий вдох, вспоминать крепость на холме было тяжело. И она решительно пыталась не перейти на гневное шипение. – Я не могу даже людьми их назвать. Они ближе к тому Злу, что было запечатано Мастером.
– Там было всё настолько ужасно?
– Если все выглядят настолько же плохо, как Альзет, с пленниками обращаются даже хуже, чем с каторжниками. В донесениях Хэсета они и так были бесчеловечны, а в действительности всё даже хуже.
В повозке повисло молчание. Тишину разгоняли лишь непрекращающийся шум марширующего войска, скрип колёс медленно движущейся повозки и мерное сопение спящего валлана в ногах Линсель.
– Улисс, я возможно не вовремя это спрашиваю, да и вообще это не слишком уместно. Но почему от тебя пахнет вереском и горелым мясом? Повара в спешке испортили какое-то блюдо?
– Всё ещё? Ну да, думаю этот запах от меня теперь так просто не отстанет. – Улисс скривился. Он закрыл глаза и зажал себе рот, пытаясь сдержать тошноту. – Боюсь, я совершил нечто ужасное. Хоть они и были мятежниками, но никто не заслуживает подобной смерти. Линсель, ты же знаешь, про глиняные сосуды с маслом.
– Конечно, терпеть их не могу, они постоянно переворачиваются и обливают маслом всю одежду.
– Ну да. А я хотел облегчить наступление войскам. Закидать их подожжёнными горшками, чтобы им было не до волшебства, отвлечь, понимаешь. – тёмные, практически чёрные глаза блеснули в дрожащем свечном свете. – А огонь разлетелся по всему лагерю. Мятежники сгорали заживо, масло пылало слишком быстро и жарко. На них словно обрушился огненный дождь, кара Мастера Цепей. Такая сила не должна быть в руках людей, я не должен отдавать подобных приказов. Война должна оставаться войной, благородной со стеклянными линиями и точками как от дуэлей. А это, это уже казнь, убийство. Подобное легко не прощается. Как по-твоему, Линсель, подобное вообще возможно искупить?
– На всё воля Мастера, но мне кажется способ есть. – стоило ей только договорить, как она встретила полный надежды выжидающий взгляд Улисса. – Просто подобную же кару должны получить и те, кто её действительно заслуживают. Например, волшебники из той крепости на холме.
Линсель приободряя положила руку Улиссу на плечо. Пальцы неловко ударились о магобад доспеха. Узел, удерживающий пластину оказался под её ладонью. Лёгкое движение и дерево зашуршало по ткани, медленно съезжая вниз по руке.
– Ты так думаешь?
– А разве может быть иначе?
Повозка, мерно раскачиваясь на неровной дороге, продолжала медленно двигаться за основными силами. Войско, видимое в ночной тьме как скопление множества огней горящих факелов, продолжало свой марш. Они освещали тёмное лезвие наступающей армии.
***
За ночью закономерно последовало утро. Не встретив больше никакого сопротивления на своём пути, войско встало кольцом вокруг крепости на холме. Уставшие после многочасового марша солдаты практически валились с ног. Недовольнее всего выглядели те, кому предстояло заступить в первую смену караула и наблюдать за мятежниками, пока остальные готовились ко сну.
Линсель неловко вылезла из повозки. Грязные волосы липко и неприятно склеились друг с другом. Голова болела от недосыпа, а всё её тело ломило. Определённо это утро было не самым приятным в её жизни. Но обязанности никто не отменял. Ей предстояло отчитаться перед главой войсковых волшебников, выяснить обязанности, заступить в караул. Но сначала, конечно же, стоило умыться и привести себя в порядок. Теперь и от неё пахло гарью и ароматическим маслом.
Холодная вода из вёдер неприятно обжигала кожу. Но она хотя бы была свежей, и без каких-либо неприятных запахов. Речка протекала совсем рядом. Крепость из серого камня высилась на холме, загораживая солнце.
– Как думаешь, долго будем под этими стенами сидеть? – окликнул её подошедший Тасс.