Стекольщик, конечно, не заслужил подобной участи, почти никто не заслуживал такого. Но было сделано то, что должно. И в любом случае это не самая высокая плата за возвращение волшебства. Избавление от Зла, которое Мастер Цепей был способен лишь запечатать. Конечно, принижать заслуги самого Мастера было бы неправильно, он внёс в действие неоценимый вклад.
Но пророк Джаг в некотором роде поступил гораздо более мудро. Сумев сохранить свою жизнь, он передал свои знания сломленным людям. Мир не был спокойным местом после запечатывания Зла. Множество мелких конфликтов, войн. Люди просто-таки не были способны воссоздать мир лишившись всего. Лишь несколько человек, сохранивших в себе остатки волшебства, смогли привнести порядок.
Разумеется, это известно не каждому, подобная правда и не должна быть общедоступна. Пусть люди чтят Мастера Цепей, в конце концов он действительно это заслужил, и пусть думают о монахе Джаге, светоносной Эе как о простых персонажах из легенд древности, детских сказок.
Совершенно необязательно знать, что всю свою оставшуюся жизнь пророк изучал многотомные труды о мироздании и волшебстве чтобы найти ошибку, совершённую Мастером Цепей, чтобы освободить мир от Цепей и окончательно покончить со Злом.
И теперь, предначертанное было совершено. Руками Хэсета, исполнителя воли самого пророка Джага. Нет, конечно же, он не был тем, кому причиталась вся слава. Это была заслуга множества людей, позволивших исполнить ему свою роль. Вполне естественно, что дело было не закончено. Оставалось ещё пять Якорей. Но Зло, запечатанное Мастером, было повержено.
Хэсет стоял перед входом монастыря. От переполнявшего его возбуждения он был не в силах ни постучать в тяжёлую деревянную дверь, ни собственноручно открыть её. Наконец Хэсет справился с дрожью в руках, и толкнул гладкую полированную поверхность двери.
– Брат Аллос! – выкрикнул Хэсет, поднимаясь по лестнице в келью. – Должное свершилось!
– Да. Якорь пал. И я видел вспышки молний даже отсюда. Это свершилось, Хэсет. – с улыбкой произнёс монах. – И твои заслуги здесь действительно непомерны. Но чтобы истинные заслуги сияли ярче, стоит отделить их от случайностей. Как насчёт заняться этим прямо сейчас?
– Да, брат Аллос. С чего мне начать? – с готовностью спросил Хэсет.
– До принятия тебя в орден возвращения мне уже всё известно. – усмехнулся монах. – Так что про Келир можешь ничего не рассказывать. Успехов там можно сказать и не было, тем более ты действовал не самостоятельно.
– Значит с лагеря фильтрации.
– Получается, что так. – произнёс Аллос, переставляя свечу на столе ближе к Хэсету.
– Показав некоторые познания в управлении энергиями меня приняли в только образующийся лагерь. Они посчитали, что данные познания недостаточны, чтобы я непосредственно участвовал в процессе. Но я оказался вполне подходящим для роли тюремщика. И я согласился.
– Что вполне естественно случайностью не было. Мне известно, что даже тогда в волшебстве ты был вполне способен.
– Верно. Я скрыл большую часть своих навыков, показав себе лишь чуть более сведущим, чем простой обыватель. Воспользовавшись своим положением и возможность свободно перемещаться по крепости, я выкрал несколько капель со светом. Это было ещё до того, как в лагере было много «материала».
– Материала? – недоумённо спросил Аллос.
От тихо произнесённого вопроса стены кельи словно покачнулись. Спокойное, не выражающее никаких эмоций лицо монаха словно покрылось тенью. Будто бы он уже знал, что ответит Хэсет. Знал, и был недоволен этим.
– Так они называли заключённых. Так вот, помимо капель со светом мне удалось ещё и достать молнию в бутылке, всего одну, конечно, но и оберегались они на порядок более тщательно.
– Понятно. А за этими действиями у тебя был какой-нибудь план? – с интересом чуть подался вперёд монах. Заставляя скрипнуть старый и шаткий стол.
– Честно признаться, никакого плана не было. Была общая идея, что это может быть полезным при переговорах с командованием легиона Империи. – почти расслабленно откинулся Хэсет на спинку стула.
– И ты появился перед людьми Империи после «ночи ужаса» тоже по счастливой случайности. Верно? – расслабленным, скучающим тоном спросил его монах.
– Нет, это как раз было спланировано. Среди мятежников идеи о контрнаступлении были вполне явными. Активно обозначались сроки и планы. К тому же вдвойне ясно об этом мне было известно благодаря тому, что в лагере фильтрации всё чаще говорили про грядущем поступлении нового «материала».