– Не переживайте так сильно. – Ганед мягко и коротко рассмеялся. – Я сейчас серьёзен всего лишь на половину.
– А почему вы сразу не сказали, ещё когда нас встречали, что так высоко находитесь в иерархии крепости?
Ганед стоял перед Адеин всё в тех же заплатанных штанах из холстины. Такое огромное количество бумаги, заполнявшее на комнату настолько свободно и бессистемно, никак не могло принадлежать бедному человеку. Она скорее бы принадлежала какому-нибудь неряшливому лорду, чем тому, кто был одет столь просто.
– Вы ради этого вопроса пришли сюда так скоро? Ещё до того, как ваши люди обустроились в своих комнатах? Что же, если вежливость для вас стоит настолько высоко, смею заметить, что и вы не представились, госпожа травница из Излучины. – произнёс Ганед, проходя мимо неё в глубь комнаты, к остеклённому окну.
Оно скорее предназначалось для того, чтобы пропускать дневной свет, нежели радовать владельца красивым видом. Свес крыши закрывал добрую треть неба. Толстые каменные стены, в свою очередь, мешали осмотреть что-либо кроме небольшой секции внутреннего двора и стены.
– Дело не в этом, я просто не ожидала. – замялась Адеин. Как же непривычно было говорить с человеком, представляющим власть, когда у неё самой не было ни капли авторитета, на который можно было бы положиться.
– Так вы собираетесь представляться? – почти не скрывая ехидства, вновь спросил Ганед, оторвав взгляд от окна.
– Можете называть меня Адеин.
– Фамилии у вас может и нет, но добавить чья вы дочь, возможно, было бы не лишним.
– Не вижу в этом смысла. Вы его не знали и не жили в Излучине. Для вас это было бы лишь случайным именем. – резко ответила она.
– Ваша правда. Мой черёд, я полагаю? – дождавшись нерешительного кивка от Адеин, он продолжил. – Ганед, интендант крепости.
– И всё? Разве такой важный человек не должен иметь титул настолько длинный, что его нельзя произнести на одном вдохе? – удивлённо спросила Адеин.
– Нет, это не полный мой титул. Но вы же не состоите на службе в крепости и не сведущи в волшебстве. Полный титул прозвучал бы для вас как бессвязный набор слов. Поэтому можете называть меня «господин Ганед», этого достаточно. Так что же, перейдём к настоящей цели вашего столь срочного визита.
– Да, верно. – она сделала короткий вдох, чтобы собраться с мыслями. – Вы отправили жить нас в тюремные камеры! Разве так можно среди нас ползента детей! Цепи! Там темно, сыро и единственные источники света чадят так, что там совершенно нечем дышать.
– Спокойнее, госпожа Адеин. – Ганед примиряюще поднял руки. – Было бы лучше если бы я вас не пустил вообще?
– Нет. – призналась травница.
– Или может быть, впустил, но не дальше внутреннего двора? Дождь, вещь конечно редкая, но ночи от этого менее холодными не становятся. – говорил он, чуть склонив голову набок, словно бы изучая Адеин и дожидаясь её реакции.
– Но неужели не нашлось никакого другого места?
– Боюсь, что нет. Все места в цитадели заняты и принадлежат волшебникам со стражей. Тюремные камеры в третьей стене свободны и вполне пригодны для ночлега. Я не собираюсь вас держать в заточении, не выпускать в течении дня или ещё каким-либо образом ограничивать вашу свободу. Внутренний двор в вашем полном распоряжении. Главное старайтесь не путаться под ногами стражи, они этого не любят. – на мгновение улыбнулся Ганед. – Но их вполне можно понять, работа у них нервная, не стоит её усложнять, не правда ли? Также я попрошу вас и ваших людей не заходить в коридоры соседних стен. Комнаты там не столь свободны.
– Там содержаться заключённые? – с ужасом спросила Адеин.
Да, это было настолько очевидно, что ей захотелось ударить себя только за то, что подобная фраза вырвалась из её рта. Конечно же там были камеры с заключёнными, а не жители трёх других, по злой случайности сгоревших, деревень. Но Адеин сдержалась. По крайней мере от удара. Это ничуть не помешало ей больно закусить губу.
– Скорее военнопленные, но не переживайте. Стража знает своё дело. Никто из содержащихся не посмеет сбежать из своих камер.
– Это обнадёживает.
Ганед сел за узкий стол. И раздвинул лежащие на нём бумаги, так, что светлая полированная поверхность стала едва проглядываться. Это заняло у него гораздо больше времени, чем могло бы показаться разумным. Неустойчивые стопки листов всё норовили вернуться на свои привычные места. И только после приложенных усилий часть из них медленно полетели на пол.
– Так сколько вас всего человек? Если не хотите, можете конечно не отвечать, но в таком случае части ваших людей возможно придётся спать на голом каменном полу.