– Нас сорок два человека, включая меня.
– Очень хорошо. Я распоряжусь чтобы выдали нужное количество спальных комплектов. – кивнул интендант, обмакивая перо в чернила, и резко, почти неряшливо, заполняя первый попавшийся чистый лист бумаги несколькими строчками. – Теперь к вопросу об освещении. Я могу предложить вам альтернативу восковым факелам. Однако я не могу сделать этого, не получив ничего взамен.
Тёмные глаза зловеще блеснули. Или возможно это было всего лишь отражение закатного солнца, пробивающегося через окно. Однако же, Адеин невольно отступила на несколько шагов.
– И что же вы хотите взамен? Всё, что я могу я уже предложила, но вы сказали, что вам не требуется помощь травницы. Но я могу ещё помогать на кухне, по крайней мере с нарезкой продуктов или мытьём посуды.
– Нет, нет, что вы. Боюсь вы меня не совсем правильно поняли. – Ганед поднялся со стула, упираясь руками в столешницу. – Я собирался предложить вам волшебные светильники. И единственное, что от вас требуется – немного помочь с их изготовлением.
***
Внутри одной из башен крепости было гораздо просторнее, чем могло бы показаться при взгляде снаружи. Жарко горевший очаг должен создавать уют. Но по какой-то причине всё остальное окружение наоборот создавало гнетущее впечатление. Голые каменные стены, холодный каменный пол, совершенно не прогреваемый ярким огнём, крупное зеркало, которое, по всей видимости, давно не протирали от пыли. Оно потемнело настолько, что в нём совершенно нельзя было разглядеть собственного отражения.
– Присаживайтесь, госпожа Адеин. – произнёс Ганед, указывая на кресло.
Оно выглядело совершенно неуместно, в тёмной и мрачной комнате. Оно было поразительно комфортным и мягким. Даже её собственная постель не была настолько удобной. Адеин чувствовала, что, если расслабиться ещё немного, она заснёт или вовсе не сможет заставит себя встать.
В зеркало была видна комната. Но совершенно иная, в ней не было кресла. Вместо него, прямо напротив взгляда Адеин, были какие-то странные доски с кожаными ремнями, прикреплёнными к ним.
– Что это? – спросила она, приблизившись к стеклу, с трудом приподнимаясь с кресла.
– Старайтесь об этом не думать слишком много. Это всего-то окно в соседнюю комнату. Однонаправленное благодаря слою из чёрного стекла, но ничего более.
И Адеин старательно начала не думать. Избегать любых мыслей, о том, для чего бы могло понадобиться подобное одностороннее окно. Не думать о назначении ремней. Не думать о людях, которые могли бы быть ими прикованы к стене.
– Так что от меня требуется? – спросила она ещё раз, чтобы совсем наверняка не думать о том, о чём попросил Ганед.
– Постарайтесь расслабиться, и не удерживать поток энергии. – терпеливо начал он. – Это будет словно бы я начал сыпать песок в ваши руки. Вы должны не сжать кулаки, чтобы задержать его. А совсем наоборот – свободно пропустить сквозь пальцы. Только это будут не песок и не руки. Это будут энергия и ваша душа.
– Душа? Вы собираетесь что-то сделать с моей душой?! – травница почти выскочила из кресла. Если бы не рука, которая легла ей на плечо и мягко толкнула вниз.
– На самом деле мы ещё не определились с названием. Кто-то называет это сердцем волшебства. Кто-то душой. Госпожа Адеин, вы должны понимать, что это совершенно не связано с тем, что обычно понимают под этим словом. Я не собираюсь влиять на ваше сознание, волю, память или что-либо ещё. А теперь приготовьтесь, будет неприятно.
Не прошло и единого мгновения, как грудь Адеин стало переполнять ощущение сухого тепла. Оно плавно нарастало, перерождаясь в нестерпимый, обжигающий жар. Травница словно бы пыталась дышать дымом из разгорячённого очага.
Судороги с приступами мелкой дрожи распространялись, медленно подкрадываясь к кончикам пальцев. Вскоре всё тело сотрясалось от неконтролируемых подёргиваний мышц. А вместе с тем нарастало и жжение. Ему словно бы не хватало места в груди. Как если бы воду из ведра пытались перелить в напёрсток. Только вот вода из последнего всё никак не могла пролиться, лишь стачивала и растягивала его стенки.
На коже выступил пот. Вся одежда тут же стала влажной и обжигающе холодной. Адеин с трудом держала глаза открытыми. Сил хватало только на невидящий взгляд вперёд, направленный в никуда. Терять сознание было слишком страшно.
Ещё одна волна судорог и жар начал покидать её. Нет, это был не жар. Это было мягкое приятное тепло, с которым так не хотелось расставаться. Адеин попыталась удержать ощущение. Как если бы решила отложить столь ранний утренний подъём, ненадолго оставшись под одеялом, отказываясь покидать его, уходя в холодный мир за его пределами.