Но у неё не было пальцев, не было и рук, способных удержать это тепло. Однако оно замерло, всего на мгновение. Мгновение, подарившее столько приятных ощущений и тут же оборванное резкой полосой боли.
Тепло вырвали из её объятий. Вытягивали из неё самой. Оно уходило навсегда, оставляя за собой лишь ожоги и угли. До этого самого момента она горела изнутри, раз за разом обжигаясь о пламя, и в конце концов превратив его в нечто другое.
Адеин смогла сделать спокойный вдох, набрав полную грудь воздуха. Гарь, она всё ещё чувствовала её на языке. Это заставило травницу судорожно сглотнуть и осмотреться. Руки и пальцы были на месте, а самое главное на них не было ни следа ожогов. С каждым выдохом выплывало облако чёрного дыма. Из угла рта падали капли глубокой маслянистой черноты, пачкая и без того грязное это пепла и влажное от пота платье.
– Как вы себя чувствуете, госпожа Адеин? – произнёс Ганед. Его голос прозвучал словно откуда-то издалека, с трудом пробиваясь к сознанию травницы.
– Отвратительно, мировые цепи. – призналась она.
– Потерпите ещё немного. Первичный эффект скоро пройдёт. А пока вот, возьмите. – он протянул Адеин небольшую, около двух пальцев в диаметре каплю с длинным хвостом.
Она светилась ровным светом застывшего в ней пламени. Капля из чёрного стекла была тёплой. Но тепло совершенно не грело кожи её рук, оно грело сквозь неё, вглубь, почти до самой души.
В то время как Адеин сжимала стеклянный источник света, её потерянный взгляд блуждал по полупустому интерьеру, не имея возможности ни за что зацепиться. Пока в поле зрения не возникла ещё одна капля, в ползента раз больше той, что была у Адеин в руках. Только в той не было пламени, было лишь едва заметное свечение бледно-жёлтого содержимого.
– А это, что? – слегка трясущейся рукой травница указала на большую каплю.
– К сожалению, это побочный продукт, энергия непригодная для источника света. Чуть позже я буду вынужден её утилизировать. – пояснил Ганед.
– Из этого разве не получиться сделать ещё таких же? – Адеин легко качнула светящуюся каплю в руке, запуская несколько волн по поверхности и заставляя застывший огонь слегка колыхаться. – Ей же и один факел с трудом можно заменить.
– Нет, к сожалению, это невозможно. Нужно будет повторить этот же процесс. – он замер, поймав испуганное выражение травницы и через мгновение продолжил. – Не с вами конечно, по крайней мере не сейчас. А, скажем, через ползента, когда вы восстановите силы. Можете предложить своим людям помочь с этим делом, мы изготовим замерший огонь каждому желающему. Даже детям, они, кстати говоря, эту процедуру даже легче должны переносить. По крайней мере в теории, на деле то нам с детьми работать не приходилось. Но, как практика показывает молодой организм с высоким жизненным ресурсом страдает меньше и восстанавливается быстрее. Поговорите об этом с излучинцами.
– Хорошо, господин Ганед, я поговорю с ними. И спасибо за «замерший огонь». – произнесла она, с трудом поднимаясь из мягких объятий кресла.
Глава 19. В осаде
С начала осады крепости прошло три дня. Адеин стояла на нижнем этаже цитадели, дожидаясь интенданта Ганеда. Во внутреннем дворе периодически разрывались глиняные горшки с горящим маслом. Из-за этого приходилось пользоваться гнетущими подземными ходами между башнями и цитаделью.
Впрочем, Адеин была даже несколько рада этому. Тому, что не нужно было проходить через внутренний двор. Там повсюду были обгоревшие остовы в запёкшейся крови. Все животные, приведённые из Излучины, не пережили первой атаки. Да и запах там стоял соответствующий, однозначно не для слабых желудком.
Травница бы и не покинула коридора стены, полного тюремных камер, но этим утром они получили вдвое меньше воды, чем в прошлые разы. То же самое касалось и пищи.
Горячий застоялый воздух всколыхнулся от спокойных и уверенных шагов, что гулко выбивали ударами деревянные подошвы сандалии интенданта. Он практически вторил такому же невозмутимому звуку, с которым лопалась глина горшков.
– Вы хотели меня видеть, госпожа Адеин? – негромко произнёс Ганед.
Он был одет всё в те же простые одежды, ничем не выдававшие в нём интенданта. Единственное, что изменилось – это пояс. Он был широким из толстой валланьей кожи, с множеством стеклянных капель, закреплённых на нём. В каждой капле медленно и вязко покачиваясь переливался свет.
– Да, господин Ганед. Сегодня нам дали только по полкувшина воды на человека. Не могли бы вы объяснить ситуацию? – спросила она, пытаясь не смотреть на пояс Ганеда. По какой-то неясной причине такое большое количество стеклянных капель заставляло съёживаться что-то в глубине души травницы.