– Что ж я не против устроить переговоры. Предлагаю начать их завтрашним утром. А пока можете подготовить речь или какую-нибудь записку чтобы они хотя бы захотели с вами говорить.
– Да, так и поступлю. – монах кивнул и сделал ещё один шаг.
Линсель уже была готова ударить лезвием меча по протянутой в явном ударе руке. Но лишь успев едва дёрнуться, она осознала, что это всего лишь рука, протянутая для рукопожатия. Улиссу это осознание тоже далось явно непросто. Готовый отпрыгнуть назад, к стойке с доспехами и оружием он долго и внимательно рассматривал протянутую ладонь. Но всё же он решился её пожать.
– Я монах и привычен к лишениям и аскетизму. Но всё же, есть ли какой-нибудь способ меня расквартировать? Наличие бумаги с чернилами тоже было бы весьма приятно. – добродушно произнёс он.
– Конечно. Обратитесь к... – Улисс замер на пару мгновений, словно что-то очень тщательно обдумывая. – Да, к Тассу. Он конечно стоит во главе перенаправляющих. Но место для вас найти сможет. К слову, Линсель, не знаешь где он сейчас?
– На наблюдательном посту возле реки. – после недолгого замешательства ответила она.
– Собственно вы слышали где сможете его найти, не думаю, что это окажется для вас проблемой. Как встретите его, можете передать, что выделить вам ночлег является моим приказом.
– Благодарю. Продуктивной вам работы. – монах отпустил руку из рукопожатия, которое даже со стороны выглядело крепким, и откланявшись вышел из шатра.
Улисс шумно выдохнул и вытер выступивший пот с побледневшего лица. Он не сел на стул, нет, он на него практически упал. На его руке всё ещё пульсировали бледные отпечатки, оставленные пальцами монаха.
– Ох, во имя Мастера. Что это вообще такое было. Какой-то непонятный монах спокойно проходит в мой шатёр. И никто, совершенно никто, ни единая живая душа даже не попыталась его остановить. – произнёс Улисс, массируя ладонь. – Линсель, мне же не могло это почудиться, да?
– Что именно? – спросила она, и без того зная ответ.
– Опасность. Такая, как бы лучше выразиться, неотвратимая. – задумчиво произнёс он. – Я даже и не знаю с чем бы её можно было сравнить.
– Да. Я бы сказала, что это похоже на ощущение приближающейся земли, когда падаешь.
Линсель, не задумываясь о правилах приличия, подошла к горе подушек и упала прямо в неё. Ллойд тут же ткнулся сухим и чуть тёплым носом ей в руку.
– Хорошо, что он на нашей стороне. – медленно проговорил Улисс, потирая виски.
– Я бы не была в этом так уверена. И вообще, зачем ты его к Тассу послал?
– Активно на нас не нападает и уже хорошо. – произнёс Улиссс, и Линсель просто не могла с этим не согласиться. Она кивнула, даже сама того не заметив. – А насчёт Тасса, мне он конечно не нравиться, но с людьми ладить умеет. Этого у него не отнять.
– Так значит мы пойдём на переговоры? – Улисс кивнул. – Не опасно вот так действовать по первому хотению какого-то незнакомца?
– Опасно, это вполне однозначно. Вот только какая у нас альтернатива? Рука у него была крепкой, в ближнем бою с такой хваткой этот монах за себя явно сможет постоять. – произнёс он поморщившись. – Оружия с собой не носит. Или настолько уверен в себе или перенаправляющий.
– Хэсет умел перенаправляющих определять. – медленно проговорила Линсель глядя в купол шатра и проводя рукой по грубым чешуйчатым буграм спины валлана.
Исчезновение перебежчика не было для неё ничем удивительным. От него не было никаких записок. Он не передавал информацию о новых действиях бунтовщиков. И всё это легко объяснялось двумя совершенно противоположными вариантами. В одном из них, Хэсет был схвачен и убит мятежниками. В другом же, он вновь сменил сторону.
– Это нам сейчас мало чем поможет. Так вот к главному. – посерьёзневшим голосом сказал Улисс. – Как ты считаешь ты бы смогла его победить?
– Не знаю. – честно ответила Линсель.
– Издалека, я думаю его можно поразить стрелами. Одной, несколькими, выпущенными целым отрядом, не важно. – произнёс он, но спустя мгновение задумчиво добавил. – Хотя, он возможно от них сможет увернуться или, чего доброго, вообще поймает несколько штук и начнёт ими кидаться уже в нас.
Линсель уже была готова рассмеяться остроумной шутке, как вдруг поймала себя на мысли, что Улисс ничуть не шутил. Более того, она и сама легко могла представить, как монах ловил стрелы ещё налету. И эта картина не собиралась покидать её воображения в ближайшее время.