Остальные вещи в хэтчбэке включали магазины боеприпасов и ту третью, намного более тяжёлую чёрную холщовую сумку, о которой я не задавала вопросов в его офисе. Учитывая её явный вес и крупные размеры, я подозревала, что там лежат боеприпасы большей вместимости и, возможно, более крупное оружие.
Оказалось, я более-менее права по поводу и того, и другого.
Флэшбеки необъяснимо накрывали меня каждые несколько минут, по большей части напоминая холмы Афганистана вопреки совершенно иному ландшафту. Я подозревала, что к этому причастны большие пушки.
Это все больше и больше напоминало военную операцию, а не шпионаж частного сыщика.
По какой-то причине мои нервы напрягались все сильнее с каждым шагом.
По крайней мере, я не тащила самостоятельно одну из тех тяжёлых пушек.
Блэк, напротив, нёс какую-то высокотехнологичную короткую винтовку на ремне, поверх его длинного плаща — признаюсь, мне она была совершенно незнакома и могла оказаться работой на заказ. Вдобавок к модифицированной винтовке он имел при себе по меньшей мере три пистолета (я видела, как он распихивал их по кобурам), а также длинный нож, убранный в перевёрнутые ножны на пояснице, из которых торчала ручка из слоновой кости.
Я подозревала, что он имел при себе больше, чем я видела.
Я не спрашивала, но мои глаза нехило расширились, когда он закончил экипироваться.
Я также четыре раза проверила свои два пистолета, пока наблюдала за Блэком, вновь осознавая, что возможно, мне придётся использовать оружие против него — в зависимости от того, как будет развиваться эта ночь.
Однако я хранила эту мысль в тихих закоулках своего разума.
Мы с Блэком мало говорили, когда я вернулась в ресторан или когда мы экипировались в том тёмном углу парковки под разбитым фонарём.
Он окинул меня взглядом в ресторане, когда я скользнула обратно на кожаный диван напротив него, расставшись с Йеном. Я видела, как прищурились его золотистые глаза, а губы изогнулись в жёсткой гримасе.
— Ты пахнешь им, — сказал Блэк, морща нос. — Он пописал на тебя, не так ли? Я не уверен, должно ли это льстить мне или раздражать.
Он сказал это так, будто пытался изобразить веселье, но я не очень-то видела в нем настоящее веселье. По правде говоря, его голос звучал скорее зло, чем раздражённо.
— Йену не нужно на меня писать, — сказала я, награждая его предостерегающим взглядом и поднимая свой бокал вина.
Блэк нахмурился ещё сильнее, но не ответил.
Остальное время мы по большей части просто сидели там, ели и пили.
Наши разговоры сводились к минимуму, в основном касались ужина, хотя он ответил на несколько вопросов о насыщенном событиями вечере, который он спланировал.
К концу основного блюда Блэк, похоже, окончательно решил игнорировать меня, вытащив свой смартфон с огромным экраном и используя его, кажется, для каких-то исследований. Наблюдая за ним, я усомнилась, что он получает большую часть своих сведений из публичных источников.
Я тоже решила его игнорировать.
К тому времени мы оба доели свою еду, и он заказал нам по капучино.
Я включила телефон, намереваясь просмотреть статьи о свадебном убийце и проверить, есть ли какие-то изменения. Конечно, за этот промежуток времени я успела забыть, что мой телефон был отключён несколько часов.
Когда я его включила, он замигал как рождественская ёлка.
Шесть голосовых сообщений от Йена, о которых он более-менее меня предупредил. Ещё дюжина текстовых сообщений, большинство из которых заканчивались вопросительными знаками — тоже от Йена.
Однако он не стал чемпионом вечера.
Я получила примерно двадцать сообщений от Ника, каждое следующее с более выразительным употреблением заглавных букв, чем предыдущее. Прогрессию легко было отследить.
13:19 — Отпускаю Блэка. Здесь адвокаты. Извини за утро.
А потом:
13:42 — Ау? Ты опять оставила телефон выключенным?
А потом:
14:02 — Не злись, Мири. Позвони мне. Мне надо с тобой поговорить.
А потом:
14:22 — У здания Блэка. В центре. ПОЗВОНИ МНЕ.
Я пролистала ещё несколько таких же.
А потом:
15:03 — БОЛЬНА? ТЫ Б-ТЬ ИЗДЕВАЕШЬСЯ? Даже гоми не поверил это лошадиное дерьмо. Позвони мне.
Я пролистала ещё несколько.