Йен. Йен знал, кто такой Блэк, когда встретился с ним.
Он соврал мне.
Внезапно моя уверенность в том, что Йен войдёт в эту дверь, резко уменьшилась. Я также засомневалась, что в ближайшее время ко мне придёт адвокат.
Я сама по себе.
Мой разум отбросило назад, подкидывая мне воспоминания о пребывании в полицейском участке, непохожем на этот, и рассказе другому детективу — пожилому афроамериканцу с добрыми глазами, серыми коротко подстриженными волосами и терпеливым голосом — всего, что я знала о личной жизни моей сестры.
Это была ночь, когда я пришла домой и обнаружила полицию, которая ждала меня.
Ночь, когда я узнала, что мою сестру убили.
— Не думаю, что я буду отвечать ещё на какие-то вопросы, — сказала я, поднимая взгляд от своих рук на металлическом столе. Пока я не отвернулась, до меня не доходило, что я сосредоточилась на помолвочном кольце, глядя на него, но по-настоящему не видя. — Беседа окончена. Ни слова, пока я не говорю с адвокатом.
— Мири, — раздражённо начал Ник.
Я подняла голову, встречаясь с ним взглядом.
— Я серьёзно, Ник. Ни слова.
Я даже не злилась. Я просто… отключилась.
— Мири, — начал Ник, и в этот раз его голос содержал больше заботы. — Мири, будь разумной. Я злюсь на тебя, да. Но я вижу тебя жертвой во всей этой ситуации. Я думаю, Блэк каким-то образом затащил тебя в это, и я хочу знать, почему. Я хочу знать, откуда ты его знаешь, чем, по-твоему, ты ему обязана… что у него есть против тебя. Мы преследуем не тебя, Мири. Я хочу получить Блэка. Ты понимаешь? Я пытаюсь тебе помочь…
Однако он не продвинулся дальше.
Дверь с грохотом распахнулась.
Подпрыгнув, я повернулась, ошарашенная, но уже ощущая всплеск облегчения.
Ник не стал бы прерывать беседу на середине, значит, это сделал кто-то другой. За несколько секунд до того, как мой разум осмыслил человека, стоявшего на пороге, я была уверена, что это Йен, что он все же пришёл за мной.
Но лицо стоявшей там женщины было мне не знакомо.
Она излучала компетентность, однако… и уверенность. Афроамериканка с безукоризненной причёской, лет сорока с небольшим, обе руки держат темно-коричневый кожаный портфель, тело подтянутое, атлетичное, упакованное в угольно-серый дизайнерский костюм. Она смотрела на меня с совершенно бесстрастным выражением лица. Её туфли выглядели итальянскими. Её волосы были приглажены в идеальный пучок. Она носила лёгкий макияж и темно-коричневую губную помаду.
Её внешность не могла кричать «адвокат» ещё громче, даже если бы она повесила себе на шею табличку.
Прежде чем она открыла рот, я поняла, что Йен её не посылал.
Я не знала, откуда мне это известно, я просто знала это.
— Мисс Фокс? — обратилась она ко мне мелодичным, идеально профессиональным голосом.
Я взглянула на Ника, затем на неё.
— Да? — отозвалась я.
Она протянула руку, улыбаясь мне.
— Я Виктория Уайт. Я ваш адвокат.
— Мой адвокат? — я снова покосилась на Ника и по его нахмуренному лицу поняла, что он откуда-то узнал эту женщину. Я собиралась повернуться, снова заговорить с ней, когда дверь позади неё открылась.
В этот раз я узнала мужчину, вошедшего в комнату.
Хреновый парик, и все такое.
— Фаррадэй, — пробормотала я.
Я посмотрела на Ника, который нахмурился ещё сильнее. Теперь я хотя бы знала почему. Я чувствовала, как моё сердце пропустило удар, пока я пыталась уложить в голове всю информацию, стоящую передо мной, пыталась соединить частицы воедино, сомневаясь в очевидном заключении.
Затем в комнату вошёл ещё один человек.
Он тоже был одет в костюм.
Я почти не узнала его, возможно, лишь по этой причине. Затем я посмотрела ему в лицо, и эти золотистые глаза впились в мои, содержа в себе столько чувств, что я содрогнулась.
Это был Квентин Блэк.
И он выглядел взбешённым как сам ад.
***
Он закончил смотреть на меня, его глаза выдали проблеск облегчения, скользнув по мне, как будто он не был уверен, что я вообще жива.
Я поймала себя на том, что тоже осматриваю его, замечая синяк сбоку лица, царапины на шее и лбу наряду с россыпью небольших порезов, должно быть, оставшихся от стекла, дождём хлынувшего на нас из того люка. Однако он выглядел почти не пострадавшим, и меня омыло мощное облегчение от того, что он не погиб. На глазах едва не выступили слезы, за что я тоже винила викодин.
Слабая улыбка коснулась его губ, как будто он меня услышал.
Затем он повернул голову, глядя на Ника с такой злобой, что я действительно ощутила её даже на расстоянии нескольких ярдов.