Как минимум, он определённо приуменьшал их отношения.
Энджел подозревала, что причина этого ей известна.
— Хотелось бы мне, чтобы ты посвятила в это меня, — проворчал Даледжем, взглянув на неё.
Слегка вздрогнув от понимания, что видящий услышал её мысли, Энджел в следующие несколько секунд осознала, что он, должно быть, не читал её нарочно. Потому что в таком случае он бы знал, почему у неё возникла такая мысль, и ему не пришлось бы спрашивать.
— Прекратите, — прорычал Ник, глядя на их обоих.
— Почему? — спросил Джем, по-прежнему держа пальцы в волосах Ника. — Что тебя беспокоит?
Ник нахмурился. Казалось, на мгновение он хотел ответить, но затем захлопнул рот.
— Мы говорили о тебе, — сказал Джем. — Ну, точнее, я говорил о тебе. Она просто думала о тебе.
— Я понял, — Ник наградил его предостерегающим взглядом. — Просто прекратите. Оба.
— Я как раз собирался сказать тебе, о чём она думала, и на что я отвечал, — спокойно ответил Джем.
— Я знаю, — сказал Ник. — И я прошу тебя этого не делать, — не глядя на Энджел, он добавил тише: — Она бы сказала мне, если бы хотела, чтобы я это знал.
— Может быть, — произнесла Энджел, невольно вновь развеселившись. — Вообще-то, — добавила она. — Думаю, я тебе скажу. Я думала…
— Пожалуйста, не надо, — сказал Ник, наградив её очередным жёстким взглядом.
В этот раз Энджел расхохоталась по-настоящему.
Затем она подумала кое о чём другом и поджала губы.
— Ты собираешься навестить свою маму?
Ник застыл.
Джем тоже, но у Энджел мгновенно сложилось впечатление, что его реакция вызвана другим. Взгляд светло-зелёных глаз видящего метнулся к Нику, выражая отчасти беспокойство, отчасти удивление.
Энджел слегка опешила от нежности, которую увидела в этом взгляде.
— Твоя мама, — тихо произнёс Джем. — Твоя мама жива?
Ник взглянул на него, слегка вздрогнув, затем бросил на Энджел резкий взгляд.
— Я звонил ей сегодня, — произнёс он, почти бормоча.
— Она знает, что ты вернулся в Сан-Франциско?
— Нет.
Джем выглядел откровенно изумлённым.
— Твоя мама живёт в Сан-Франциско?
— Оба его родителя здесь, — подсказала Энджел, наверное, не очень услужливо с точки зрения Ника, но она получала извращённое удовольствие, наблюдая, как Ник-Вампир нервно дёргается. — …И одна из трёх его сестёр. Две другие живут в Сиэтле и Лос-Анджелесе, насколько я знаю.
Джем бросил на неё косой взгляд, прищёлкнув языком.
— Ты слишком наслаждаешься этим, сестра, — сказал он укоризненно и посмотрел на Ника. — Ты звонил своей матери? Пока я спал?
— Ты познакомишь её со своим новым бойфрендом, Ник? — поинтересовалась Энджел теперь уже откровенно подкалывающим тоном, как будто они оба снова люди, и им лет по двенадцать, может. — Интересно, что собьёт её с толку сильнее, — протянула она, постукивая пальцем по губам и притворно задумавшись. — То, что ты внезапно оказался «геем»? Или то, что ты выглядишь на двадцать два…?
— Заткнись, Эндж.
Энджел умолкла.
Она уставилась на него.
В этот раз его голос звучал совсем как у прежнего Ника, даже с этой странной добавочной музыкальностью, которая иногда проступала сильнее.
Но дело не только в этом — он казался по-настоящему разозлившимся.
Моргнув и по-прежнему уставившись на него, Энджел осознала, что умудрилась его расстроить.
— Эй, — она подошла к нему поближе, подняв руки. — Прости.
Подумав о том, по поводу чего она его дразнила, а также вспомнив, что Ник всегда был чрезвычайно близок со своей семьёй, включая обоих родителей и всех трёх сестёр (и это в сочетании с тем фактом, что Ник изначально не просил, чтобы его делали вампиром), Энджел внезапно почувствовала себя последним куском дерьма.
— Прости, Ник, — произнесла она, как только всё это отложилось у неё в мозгу. — Я правда сожалею. Я не подумала…
— Забудь, — его тон сделался ворчливым, и он отмахнулся от неё. — Я просто… — поколебавшись, он взглянул на Джема, и опять-таки у Энджел сложилось впечатление, что он покраснел бы, если бы всё ещё был человеком. — … Я просто ещё не разобрался, что делать со всем этим.
Воцарилось молчание.
Энджел ощущала, что они все втроём думают, а не только Ник.
Затем Джем удивил её, и не только тем, что первый нарушил молчание.
— Что делать со всем этим? — переспросил видящий неожиданно решительным тоном. — Само собой, ты должен им сказать. Ты должен рассказать им всё. Ты должен рассказать им правду.