Несколько секунд Джем просто смотрел на него.
Затем, прищёлкнув языком, отвернулся.
Ник наблюдал, как видящий смотрит на волны, поджимая губы в жёсткую линию. Его подбородок оставался напряжённым, пока он стискивал запястья Ника.
— Я хочу тебе верить, — сказал он.
— Ты и так мне веришь, — сердито ответил Ник. — Я это знаю. Я, бл*дь, чувствую это в тебе, Джем… даже без кровной связи. Так что прекрати говорить мне, что я прикидываюсь «дурачком» и скажи мне, в чём дело, чёрт подери. Дело в женщинах?
Увидев, что лицо другого исказилось в сердитой гримасе, Ник повысил голос.
— Да, мне нравились женщины. Мне они очень даже нравились. И как это, чёрт побери, относится к тебе и мне?
Джем издал смешок, полный неверия, но Ник его перебил.
— Это имеет значение только в том случае, если ты мне не доверяешь, — сказал Ник. — Видимо, ты и не доверяешь. Ты вообще мне не доверяешь. Это из-за того придурка, с которым ты встречался на твоей старой планете? Или из-за тройничка с женой придурка? Потому что я немножко устал из-за того, что ты проецируешь это дерьмо на меня. Я не он. Я не она. И в данный момент я практически ненавижу их обоих.
Когда Даледжем сердито нахмурился, Ник заговорил холоднее.
— …И может быть, это не у меня до сих пор остались чувства к кому-то другому.
Видя, как лицо Джема ожесточилось ещё сильнее, Ник перебил его прежде, чем тот успел заговорить.
— …А может, даже к нескольким другим людям, — добавил он. — Поскольку я честно не могу понять, кого из них ты до сих пор не можешь забыть. А может, их обоих. Или кого-то другого. В любом случае, — рявкнул Ник. — Кажется, в этих отношениях слишком много лишних участников, Джем.
После его слов воцарилось молчание.
Джем не разжимал своей хватки на запястьях Ника.
Он отвернулся от лица Ника, задышал тяжелее в арендованном гидрокостюме, продолжая прижимать запястья Ника к доске. Подбородок видящего напрягся ещё сильнее перед тем, как Джем посмотрел на Ника. Его лицо оставалось в тени, пока он всматривался в него.
Ник собирался сказать что-то ещё, попытаться добиться от него настоящего ответа, но тут Джем опустил голову. Он поцеловал его солёными губами, и его горячий язык проник в гораздо более холодный вампирский рот Ника.
Контраст шокировал Ника и заставил умолкнуть… затем мгновенно возбудил.
Это также заставило Ника с поразительной остротой осознать, насколько холодным сделалось его тело в январском Тихом океане после полуночи.
По нему вновь ударило чувство вины от осознания, что он может наградить своего бойфренда гипотермией…
Он забыл и про это, когда поцелуй Джема углубился.
Он выгнулся под видящим, желая высвободить руки, но не желая противиться и вырываться из хватки Джема.
Вместо этого он поцеловал его в ответ, осторожно, поскольку его клыки удлинились, и застонал ему в рот. Когда Джем отстранился лишь для того, чтобы укусить Ника в горло, вонзив зубы так глубоко, что прокусил кожу, Ник заёрзал под ним, стискивая челюсти, чтобы не скинуть с себя видящего по-настоящему.
Видящий много кусал его.
Джем чертовски много кусал его.
Это так сильно пробуждало в Нике инстинкты «хищник/жертва», что несколько раз, когда они делали это, ему приходилось остановиться.
Ему приходилось уйти.
Теперь же, здесь, на холодных волнах, он раздражённо вскрикнул.
Он закрыл глаза, стараясь расслабиться, просто позволить видящему делать то, что ему хочется. Он почти преуспел, погружаясь в жар его тела, в его губы и язык на своём горле… но тут Джем поднял голову.
Издав раздражённый звук, видящий опять впечатал его в доску и погрузил Ника в солёную воду.
Ошарашенный Ник вскинулся через несколько секунд, выдыхая и выкашливая воду.
Ему не нужно было дышать, но проникновение воды в горло и лёгкие до сих пор вызывало у него человеческую реакцию на утопление. Более того, это напоминало ему пытки водой в Ираке. Он не забыл все эти воспоминания, так что запаниковал, пытаясь избавиться от воды в горле, носу и груди.
Он закашлялся ещё сильнее, глядя на Джема, и видящий зарычал на него.
Бл*дь, он зарычал на него.
— Господи Иисусе, — произнёс Ник, все ещё глядя на него. — Какого хера с тобой не так?
Слова прозвучали не столько со злостью, сколько с непониманием.
Ник искренне не был уверен, злится ли он — в смысле, сам Ник.