Её пальцы крепче впились в его кожу, пока она продолжала стискивать его спину и руку сзади.
— О, — тихонько отозвалась она.
— Всё хорошо, — Ник продолжал смотреть на стоявшего там вампира. — Иди в спальню, Энджел. Запри дверь. Забаррикадируй её всем, что сможешь найти. Разбуди нашего друга. Скажи ему, что мне нужно, чтобы он сделал то, что мы обсуждали. Только с тобой, а не со мной…
Вампир перед ними наконец-то заговорил.
— Я знаю, кто там, — сказал он.
Голос звучал мелодично, пугающе знакомо.
Ник переключил всё своё внимание обратно на него, на шокирующую белизну волос, идеальные, почти херувимские черты и лицо, которое принадлежало к давно ушедшей эпохе.
— Зачем ты здесь, Дориан? — спросил Ник.
— Ты знаешь, зачем я здесь, любовь моя, — нежно ответил Дориан.
Губы старшего вампира дрогнули, изгибаясь в улыбке, словно вампир ничего не мог с собой поделать.
— Очень приятно вновь видеть тебя, Наоко. Ты выглядишь так хорошо… Я не могу передать тебе, как хорошо ты выглядишь. Это заставляет моё сердце и кровь петь.
Один лишь восторг в голосе другого заставил Ника вздрогнуть.
Он поймал себя на том, что присматривается к каждой детали мужчины перед ним, начиная с поразительно светлых волос с явной дорогой стрижкой и заканчивая кроваво-красными радужками. Его взгляд мельком задержался на идеально очерченном подбородке, на котором виднелась буквально тень светлой щетины.
Дориан подошёл прямо к самому краю дверного проёма и посмотрел внутрь.
— Боги источника… признаюсь, я не ожидал увидеть, что ты так хорошо выглядишь, брат, — сказал он. Холодные, ярко-красные глаза сверкнули, глядя на Ника, и очередная редкая улыбка коснулась этих бледно-розовых губ. — От тебя просто… слюнки текут.
Ник нахмурился.
Вампир продолжал говорить.
— Мы были уверены, что тебя здесь удерживают в плену, — сказал Дориан. — Мы были уверены, что Мириам похитила тебя… заставила тебя вернуться к её мужу, чтобы он мог свершить над тобой правосудие. Наказать тебя за твои прегрешения до того, как ты завершил переход.
Когда Ник не заговорил и не пошевелился, Дориан просунул голову за дверь, глядя по сторонам, замечая фотографии на стенах, настенную вешалку, ряд крючков для ключей.
— Почему ты вернулся сюда? — спросил Дориан. — Почему ты шёл на такой безумный риск, мой дражайший питомец?
Ник помрачнел ещё сильнее.
Ему никогда не нравилось обращение «питомец».
Теперь он слышал в этом слове безошибочно узнаваемый посыл.
Он слышал собственнические нотки, которые Дориан вложил в него, а также заявление прав. Он также слышал подо всем этим холодную злость.
Только тогда до него дошло, что другой вампир всё ещё пристально смотрит на него, словно пытается заново познакомиться с каждым аспектом сущности и физического тела Ника, опираясь исключительно на свои глаза и вампирские органы чувств.
Он смотрел на Ника собственнически, но не только.
Ник видел там насторожённость в сочетании с потайной оценкой, словно Дориан не был уверен, каким Ник будет теперь.
Что, конечно, обретало смысл, как только Ник об этом задумался.
Он не видел Дориана с тех пор, когда он сам был ещё новорождённым.
— Иди, — сказал он Энджел. — Сделай, как я сказал. Пожалуйста.
Аккуратно подтолкнув свою подругу ладонью и направив её к спальне, он подождал, пока она не подчинилась этому тычку, пока не отпустила его спину и не побежала к спальне, где предположительно всё ещё спал Даледжем.
Ник знал, что видящий будет сонным, и не только потому, что его разбудит паникующая Энджел. Он оставил Пантера вместе с Джемом — щенок свернулся у спины Джема и спал так же крепко, как и мужчина-видящий.
Они оба вымотались.
Всю прошлую ночь Пантер оставался с ним и Джемом, может, напугавшись из-за тембра их голосов и наверняка встревожившись из-за их спора.
Когда спор стих, щенок просто отрубился.
Он заснул возле Джема.
Насколько мог сказать Ник, прошлой ночью Джем ни разу не сомкнул глаз и большую часть дня спал лишь урывками. Практически всякий раз, когда Ник заходил в комнату, чтобы проверить его, мужчина-видящий смотрел в потолок, стопроцентно бодрствуя, несмотря на то, каким измождённым он ощущался.
Нику нужно выиграть им время.
Ему нужно выиграть хотя бы немного времени, чтобы Энджел привела Даледжема в полностью сознательное состояние.
Конечно, зная этого чёртова видящего, он может не захотеть уходить.
А значит, надо выиграть время для того, чтобы Энджел вбила в его башку немного здравого смысла.