— Он был царь?
— Может, и царь, — ответила я. — А может, жрец.
— Я бы хотел стать жрецом, — сказал Вил.
Я взглянула на сосредоточенное детское лицо и внимательные глаза, обращенные сейчас вниз, на занятые работой руки.
— В самом деле? — спросила я спокойно. Он ведь приходится внуком не только Анхису; Лисисиппа, дочь Приама, служила Владычице Моря…
— Угу, — кивнул он. — Но мне надо быть царевичем.
— Можно быть сразу и царевичем, и жрецом, — сказала я. — Жрецы некоторых богов занимаются и другими делами. А царь — всегда немножко жрец.
— А я буду царем?
— Да. Когда вырастешь, ты будешь нашим царем и станешь заботиться о благополучии народа, как сейчас твой отец.
— Это, наверное, нелегко, — произнес он, засыпая землей глазницы черепа.
— Быть царем и вправду нелегко, — согласилась я. — Но у тебя будут друзья и соратники, на которых можно положиться.
— Например, кто?
— Например, Кианна.
Вил фыркнул:
— Кианна еще кроха, какая от нее помощь?
— Но ведь она к тому времени повзрослеет. И станет сивиллой, служительницей Владычицы Мертвых. Она будет тебе помогать так же, как я помогаю твоему отцу.
Он чуть помедлил.
— А она будет красивая?
— Думаю, да, — ответила я. Кианна и сейчас чудный ребенок, но я ведь давно знала, какая красавица из нее вырастет — золотоволосая девушка с огромными серыми глазами и сливочной кожей, усыпанной солнечными веснушками…
— Лида говорит, она смышленая. Может, я на ней и женюсь. Ну, если она красивая и умная и поможет мне быть царем…
— Такие решения не принимают, не обдумав хорошенько, — ответила я. Интересно, какие толки Вил слышал в Египте и много ли сказал ему Анхис. — Выбрать супругу — очень важный шаг для царя. Но тебе вряд ли удастся взять в жены Кианну, ведь она будет сивиллой.
Я разровняла последний участок насыпи.
— Теперь я буду петь Сошествие, а ты руками на земле отбивай ритм, хорошо?
Вил кивнул, и я повела первую, высокую и долгую, часть Сошествия. Когда я переходила от нее к низким тонам погребальной песни, вместе со мной запел Вил — мальчишечий голос, твердый и чистый как у отца, воспарил ввысь, словно жаворонок.
— Я не думала, что ты знаешь Сошествие, — сказала я, когда мы закончили.
Он пожал плечами:
— Я ведь часто слышал, как ты его пела.
— Да, верно, — кивнула я, поднимаясь. Даже слишком часто для последних нескольких месяцев…
— А мне можно быть и жрецом тоже? Ну когда я буду царем?
Я взглянула на него, освещенного блуждающими лучами солнца. Он — внук Киферы и внучатый племянник Кассандры, величайшей прорицательницы нашего народа. У него это в крови, в самом его существе. И при этом он первенец, рожденный быть царевичем. Совмещать такое не в обычаях Вилусы, но мы давно не в Вилусе…
— Да, Вил, — сказала я. — Ты станешь и царем, и жрецом тоже и будешь служить царю богов. Ты сможешь соединить одно с другим.
Я взяла его за руку, и мы вместе вышли из пещеры.
Остальные в это время соревновались в меткости. Бай успел достать лук, и мужчины, выбрав в дубовой роще подходящее дерево, по очереди в него стреляли. Ксандр только что промазал по мишени и теперь нашаривал в кустах стрелу под шуточки окружающих.
— На, попади точнее, — выпалил он, возвращая стрелу Косу.
— С легкостью, дружище, с легкостью, — ответил тот, устанавливая стрелу на лук и целясь в дерево.
Ней схватил его за руку:
— Стой!
Среди стволов мелькнули белые крылья — пара голубок, покружив в воздухе, легко присела на ветку, в которую целился Кос. Мы затаили дыхание.
Кос опустил лук.
— Голубки, — приглушенно произнес Ней. — Мы просили мою мать, чтобы Она явила знак. Когда я был ребенком, пара белых голубок гнездилась под крышей храма Владычицы Моря, я их помню. Я кормил их хлебом, и они слетали ко мне, одна даже садилась на плечо. Это знамение. Она знала, что я вспомню.
Голубки сидели на ветке, глядя на нас. Затем они вместе поднялись и, порхая среди листвы, перелетели чуть дальше. Ней шагнул вперед — они не испугались, но ждали, пока он приблизится.
Остановившись под веткой, на которую они присели, он взглянул на них.
— Что вы хотите мне указать?..
Они, взмахнув крыльями, устремились вперед. Ней двинулся следом.
Шесть раз они вспархивали и перелетали чуть дальше, вновь опускаясь на ветку в ожидании, и шесть раз мы ступали вслед за ними сквозь лес, пятнистый от солнечных бликов. Наконец они привели нас к большому дубу — толщиной с Нея и Ксандра, вместе взятых. Я подняла взгляд, и голубки, усевшиеся на нижних ветвях, заворковали.