Ней кивнул.
— Севернее на побережье живет народ, который научился их изготавливать. А нам ведь нужно знать, как их чинить и где брать новые. В здешних местах ими только пользуются, но делать не умеют. Что скажешь?
Я протянула вперед ладони, пытаясь почувствовать будущее.
— Ничего не видно. И в последние недели тоже — после той пещеры на Сцилле. Все силы отбирает дочь, и до ее рождения мне вряд ли будет что-то открываться. Я слишком исполнена жизнью.
— Странное таинство, — проговорил Ней.
— Да, но я слышала, что так оно и бывает, — ответила я. Пока я несу в себе жизнь, для меня закрыто Царство Смерти и я живу в земном мире — подобно Владычице, сбрасывающей темный покров и выходящей на солнечный свет, где цветы распускаются под ее ногами. Я никогда раньше не знала, каково это — ступать по земле в теплых лучах летнего солнца, совершенно не чувствуя тьмы подземных пещер.
— Значит, на север. Будем надеяться, что дочь родится уже скоро, и я снова обрету свою сивиллу, — улыбнулся Ней.
— Не так уж скоро, — ответила я. — Сначала взойдет Сотис и настанет венец лета.
Мы шли к северу вдоль побережья, останавливаясь для торговли в каждом городке. Большинство из них, бедные рыбацкие поселения с несколькими дюжинами семей, оказывались пусты: жители убегали в окрестные дубравы при одном виде наших парусов, и сколько ни выкрикивал Ксандр безлюдным улицам, что мы не пираты, а честные люди, ему отвечала лишь тишина.
Месяцем позже, когда мы только отошли от такого селения, я стояла рядом с Ксандром у поручня.
— В этих местах как-то слишком мало людей, тебе не кажется? — спросила я. — Леса богаты дичью, в морях полно рыбы…
— Хорошей рыбы, кстати, — подтвердил Ксандр, — и близко к берегу. Ее просто не ловят. В морях вокруг Вилусы рыба почти перевелась, мы выходили на промысел дальше, чем мой отец в молодости. После первого нападения мы жили больше рыболовством, чем возделыванием земли. А здесь, похоже, рыба мало кому нужна. Или просто ловить ее некому.
— Снова пираты…
Он кивнул.
— Мужчины из здешних мест снарядили пару кораблей и влились в большой флот вместе с шарданами. Они ведь не вернутся.
— Да уж. Теперь они, обрезанные, работают на фараоновых полях…
— Или лежат на дне моря, куда мы их сбросили, — мрачно добавил Ксандр.
— Хорошие времена для них кончились. Кому теперь выходить в море за рыбой?
— Некому. Вот они и нападают друг на друга. Все здешние племена враждуют между собой и отвоевывают в каждой стычке все ту же добычу, переходящую из рук в руки.
— А добыча все мельчает, и с каждым годом становится все меньше зерна и олив, — произнесла я. И здесь тоже рушатся миры и гибнут города. Кому в такое время придет в голову сажать оливковые рощи или расчищать поля под пшеницу?
— Им остается либо грабить, либо голодать, — ответил Ксандр. — Народ тут отчаянный, терять им нечего. Если задержаться здесь, то проживем и рыбной ловлей — даже трех кораблей хватит, чтобы прокормить народ. Но рано или поздно нас все равно придут грабить.
— А они смогут? Все-таки у нас новые мечи…
Ксандр кивнул:
— В открытом бою нас не одолеют, но кто им мешает поджечь лагерь… У нас ведь нет стен или укрытия, где можно спрятать тебя и остальных. Что толку в наших битвах и победах, если стоит нам уйти в море за рыбой — и чужаки тут же налетят, заберут вас в неволю и разграбят что можно.
Я не видела никакого выхода. Возводить укрепления — долго, да и вряд ли у нас кто-то знает, как это делается. Большинство тех, кто спасся из Вилусы, занимались там морским промыслом и жили у берега, вдали от крепостных стен.
Схватки у меня начались в третью ночь после восхода Сотиса. Перед самым закатом мы плыли вдоль берега, ища подходящее место для ночной стоянки, подальше от скал. Весь день я чувствовала себя странно — то на меня накатывало оживление, то наваливалась усталость, и все время болела поясница. Я стояла на носовой палубе, глядя в море, и временами прохаживалась взад-вперед, как вдруг почувствовала, что отходят волы, заливая подол хитона.
Я крикнула Тии. Она сунула Кианну в руки Косу, замершему от неожиданности, и подбежала ко мне.
— Ничего, сейчас, — приговаривала Тия, — давай сойдем вниз…
— Не хочу, — помотала я головой. Мысль о нашей каморке наполнила меня ужасом: видимо, я слишком хорошо помнила, как долго там мучилась в родах Тия. — Останусь здесь.
Меня захлестнула боль, я изо всех сил вцепилась в поручень. Когда я открыла глаза, Ксандр кричал что-то через борт, и с новой волной боли я успела заметить, как к нам приближается «Семь сестер». Когда боль отпустила, Ксандр уже протягивал руки, чтобы помочь Лиде перебраться через ограждение, пока корабли шли борт о борт.