— Хотя по возрасту его уже пора было удалить от мистерий, — сказала я. Теперь становилось понятнее.
— Да, — подтвердил Ксандр. — Но Владычица Моря любила его как сына. В самых сокровенных покоях он играл у подножия Ее трона и страшился Ее гнева не больше, чем любимый ребенок страшится гнева родной матери. Когда он попал к отцу в Вилусу и был признан сыном Анхиса, ему уже исполнилось шесть лет.
Да и как ей было его отослать, даже если это положено по обычаю? Какая мать отдаст ребенка туда, где бушует война и голод?
— С тех пор, — продолжал Ксандр, — Владычица Моря покровительствовала ему всегда. Если он вел корабли, ни один моряк не погибал. Из его судов ни одно не затонуло, кроме «Грозы», которая оказалась слишком далеко. Он удачлив. Благословен. Если есть хоть малейший шанс — ему повезет. Если в Ее власти ему помочь — Она поможет.
— Сохранит в шторм и выведет к острову Мертвых.
— Или куда угодно еще, — кивнул Ксандр. — Когда Ней появился в Вилусе, все знали, что он сын Лисисиппы и последний потомок Приама. Однако в шестилетнем возрасте управлять целым народом невозможно. Поэтому властители и вожди, пережившие осаду, создали совет, который правил Вилусой вплоть до последних времен. Нея из уважения наделили титулом царевича, но он еще в юности заявил, что не намерен свергать совет и провозглашать себя царем, и поклялся подчиняться их руководству.
— Очень благоразумно для юного возраста, — сказала я. — Особенно когда ты любим богами, красив и отважен. Мало кто сумеет отказаться от соблазна власти и от льстивых нашептываний тех, кто лелеет свою выгоду.
— Ней не такой, как все. Он всегда поступает по справедливости.
Однако это дорого обходится ему самому, подумала я. Он слишком поздно привел корабли к горящей Вилусе. Не смог спасти жену, которую любил. Сын глядит на него со страхом, как и прочие здешние дети. Принимая бой, он будет терять людей, которых некем заменить, а бежать ему некуда. Нельзя одновременно выглядеть достойным в глазах отцов и сохранять людские жизни. Никакое его решение не будет верным. Благосклонность Владычицы Моря — слишком малая опора в гонке по лабиринту.
— Куда бы ни лег его путь, ты последуешь за ним?
Ксандр посмотрел на меня, удивленный вопросом.
— До самых пределов мира.
Я взглянула вдаль, поверх волн. На меня еще никто не смотрел так, как Ксандр, когда говорил о Нее. Любовь ли привязывала его к Нею или юношеская приверженность, которая слабеет с появлением семьи и детей, — но преданность говорила сама за себя. Сдерживать чувства — все равно что пытаться сдерживать море. Его верность отдана Нею раз и навсегда.
Через несколько дней мы добрались до города пиратов, Миллаванды, который островитяне зовут вольным городом. Три поколения назад он отвоевал независимость и у хеттов, и у верховного микенского царя Атрея, который приходился отцом Агамемнону. С тех пор Миллаванда существовала как город-государство, никому не подчиняясь и не связывая себя союзническими обязательствами.
Сюда приезжали торговать купцы со всех земель. Войдя в огромную бухту, окруженную четырехугольными хеттскими укреплениями с тяжелыми башнями, каких только кораблей мы не увидели! Стремительные многовесельные критские, ахейские из полудюжины городов, быстроходные корабли острова Лазба с нарисованными впереди глазами — больше всех похожие на вилусские; здесь же двухпарусные торговые суда финикийцев и даже корабли из Египта, ладные и стройные, с непривычным косым парусом…
Стоявший на передней палубе Кос что-то закричал — мы с Ксандром одновременно взглянули, куда он указывал.
У одной из длинных пристаней, выступающих с берега, покачивались на волнах «Стриж» и «Очи Владычицы», в их тени были привязаны все три рыбацкие лодки.
С «Семи сестер» донесся ликующий вопль, перекрывая шум и суету гавани и перерастая в слова:
— Э-ней! Э-ней! Э-ней! Афродита Кифера!
Удача и на этот раз не оставила возлюбленного Владычицы Моря.
Наши корабли подошли к пристани, народ схлестнулся в единую волну объятий и выкриков. Иамарад, кормчий «Очей Владычицы», обхватил Ксандра за плечи — я вспомнила, что когда-то Ксандр служил на его судне.
Ней выпрыгнул на пристань, пожимая руки кормчим рыбацких лодок и обнимая их, как братьев.
— Мы уже и не чаяли вас увидеть, — сказал Ксандру Иамарад. — Я думал, кроме нас никого не осталось!
— Я тоже не надеялся вас встретить. Как хорошо, что оба ошиблись!