Уже почти настала ночь, когда наконец все устроилось и Ней заплатил причальную пошлину — теперь наши суда находились здесь по праву. Вольный город не пренебрегал порядками. В других местах хозяева гавани дважды бы призадумались, прежде чем требовать плату от предводителя восьми боевых кораблей, но в Миллаванде все устроено жестко. Если ты не платишь, гавань для тебя закрыта: никто не продаст тебе товар и не вступит в сделку. Попробуй не подчиниться — будешь иметь дело со стражей, которую содержат правитель и совет купцов. Если надо, они призовут сотни воинов, присягнувших защищать собственность города, и потому здесь не боятся никого из прибывающих — разве что нагрянет мощное вооруженное войско. Немногие смельчаки, рискнувшие проверить здешние порядки на прочность, дорого поплатились, и теперь даже Неоптолему хватило бы ума не испытывать терпение Миллаванды.
Иамарад, как оказалось, нанял большой дом недалеко от гавани — здешние купцы сдают такие внаем чужеземцам. В покоях, которые Иамарад освободил для Нея, теперь разместились все, кто мог. Ней велел, чтобы половина людей оставалась ночью на кораблях, не сходя на берег, — не знаю, от недостатка ли места или из осторожности; в любом случае мера была не лишней.
Нас с десятью женщинами разместили вдалеке от главного двора, в расписанной фресками комнате, явно предназначенной для женщин и детей. Для одиннадцати человек она оказалась тесновата, но все же в ней было прохладно и уютно. В дворике журчал небольшой фонтан; пол, как принято у хеттов, покрывала белая и голубая плитка, фрески же по обычаю островов изображали темно-синих рыб, обведенных каймой с геометрическим узором.
Большой дом, красивая комната, рядом женщины, никто не зовет ни на какие советы — непривычно… Через некоторое время я заколола волосы медными головными булавками, как учила меня та, что была пифией, набросила покрывало так, чтобы оно окутало волосы, оставив открытым лицо, и пошла искать остальных.
Ней оказался в комнате на другой стороне двора.
Здесь не делают обычного для нас центрального зала с очагом, а располагают помещения по сторонам квадратных двориков, как принято на островах. Ней разливал гостям вино, смешивая его с водой в простом медном кратере. Помимо Ксандра, Иамарада, Анхиса и кормчего «Охотника», в комнате сидели еще двое.
Один — возрастом как Анхис; его острая бородка, аккуратно подстриженная по хеттской моде, тронута сединой. Второй лет на двадцать моложе, но поразительно похож на первого — должно быть, сын. Оба в дорогих вышитых одеждах, только у молодого одеяние короче и с прорезями по бокам — для большей свободы движений.
Я остановилась в проходе. Неизвестно, каковы здесь обычаи; Анхис предупреждающе посмотрел на меня, явно выпроваживая глазами. Ней, проследив его взгляд, увидел меня в дверях.
— Мои благородные гости, — сказал он, — это сивилла. Она служит Владычице Мертвых, которая на вашем наречии зовется Эрешкигаль.
Я наклонила голову.
Старший из незнакомцев поднял глаза и чуть улыбнулся мне.
— Я Хаттуселак, а это мой сын Элакс. В давние, более благодатные времена мне довелось быть гостем владыки Анхиса в прекрасной Вилусе. Мать Элакса состояла с ним в дальнем родстве.
— Она была внучкой двоюродному деду моего отца, — уточнил Анхис.
— Мне отрадно приветствовать тебя в Миллаванде, — снова обратился Хаттуселак к Нею. — Надеюсь, ты почтишь мой слух повестью о твоих странствиях.
Они говорили допоздна. Я, извинившись, через некоторое время их оставила и пошла убедиться, что женщины знают о посетителях и подадут какое-нибудь угощение. Затем я легла на постель в комнате, которая наконец-то не качалась на волнах, и уснула. Я знала, что утром мне обо всем расскажут.
Ней и Ксандр отыскали меня, когда я сушила на солнце волосы, вымытые пресной водой из фонтана, — мне наконец удалось выполоскать из них всю соль и распутать до последнего узелка. Чистые и расчесанные, они падали почти до колен. Закрыв глаза, я сидела у фонтана на солнце, с наклоненной головой и распущенными для просушки волосами. Плеск воды почти заглушал собой шум и разговоры в доме.
Но даже с закрытыми глазами я узнала их шаги.
— Слушаю тебя, царевич Эней, — промолвила я.
Он присел рядом со мной на бортик фонтана, Ксандр остался стоять.
— Тут есть невольники из наших, — сказал Ней. — Неоптолем привез сюда женщин и детей, пять или шесть десятков. Их продали, некоторых увезли из города, но большинство еще здесь. Если не нарушать закон Миллаванды и не отбивать их силой, то выкуп у нынешних владельцев обойдется в сотни дебенов золота.