— Хоть на миг, — повторил он.
Она помедлила, нахмурив крылатые брови.
— Хорошо, только на миг, — произнесла девушка, делая шаг обратно и закидывая руки ему за шею, белые руки поверх его черных волос. Он поцеловал ее — и мне надо было отвести взгляд, мне ни к чему видеть, как его губы прижимаются к ее рту требовательно и нежно, как его рука ласкает изгиб ее спины. Но я застыла на месте, не в силах отвернуться, хотя сердце билось уже где-то в горле.
— Я тебя еще увижу? — Он оторвался от ее губ, хотя их лица, светлокожее и смуглое, еще почти соприкасались.
— Да. Потом. Обещаю.
Торопливый стук золоченых сандалий разнесся по каменному полу.
Я стояла в тени колонны, Ксандр меня не видел. Я дождалась, пока он ушел.
Искалеченная нога и пыльные черные одежды — я выгляжу как рабыня, посланная за покупками. Удивительно ли? Разве не в рабстве я родилась?
Что мне до Ксандра и его дел? Он мне не родич и не возлюбленный. Его даже не назвать другом. Он просто кормчий того корабля, на котором мне выпала судьба плыть.
Я шла обратно к гавани, чувствуя растущую ярость. Что мне за дело? Чего я ждала? Почему я решила, что Ксандр не такой, как прочие моряки, блудливо урывающие удовольствие на всяком берегу, не задумываясь о завтрашнем дне? Отчего ему не походить на остальных мужчин, падких лишь на красоту?
«Уж ее-то у меня не много, — думала я, проходя в двери дома. Черное покрывало развевалось за спиной. — Не много. Ровно столько, чтобы устрашенные мужчины падали передо мной на колени, цепенея от ужаса. Ровно столько, чтобы в нужный срок прикоснуться к ним Ее холодной рукой».
«Я останусь в стороне от круговерти, — когда-то поклялась я, — и пусть никто не зовет меня любимой».
Лежа поверх расстеленного на полу тюфяка и глядя сухими глазами в потолок, я вдруг поняла, что огорчаться или нет — зависит от меня самой. Можно и дальше воображать Ксандра предателем, хотя он ничего мне не обещал и между нами сказано лишь несколько дружеских слов. А можно поразмыслить о том, что здесь вмешалась не его судьба, а моя — ведь не им, а мной принесена клятва не искать ничьей любви, кроме любви Владычицы.
Он не знал, что я видела его в храме, а я ему об этом не скажу.
Я перевернулась на бок и зарылась лицом в покрывало. Буду молчать. Незачем портить дружбу. В конце концов, я всегда знала, что мне судьба быть одной.
Зимние дни бежали один за другим, работа на кораблях шла как надо — Кос был доволен. Но спокойствие не может длиться вечно: между людьми, втиснутыми в одну гавань, нет-нет да и промелькнет дурное слово, а то и угроза. К тому же, зная Неоптолема, я должна была предвидеть, что княжеские запреты обезоружат его ненадолго и в конце концов он попытается их обойти, хотя бы и подлостью.
Меня разбудили крики и беготня, я выскочила во двор.
Аминтер с мечом в руке замер на пороге, Иамарад что-то кричит, в свете факела видно, как в массивную калитку протискивается Кос с окровавленным кинжалом в руке, почти на весу поддерживая Нея. Ней зажимает рукой бок, но кровь стекает по хитону и капает на землю.
— Что случилось? — крикнул Аминтер.
— Закрой калитку, — приказал Иамарад. — Погасить факелы, лучников на стены. Погасить факелы, я сказал! Иначе лучники как на ладони!
Несколько человек вскочили на стены — я видела, как Бай, мелькнувший рядом со мной, поморщился от боли.
Я подбежала к Нею, на ходу выкликая имя Лиды — она лучше всех здесь умеет врачевать. Ранен не только Ней, но остальные отделались намного легче. Лида прибежала сразу же.
— Как все произошло? — спросила я Иамарада.
— Мы возвращались от кораблей, в темноте на нас напали. — Он поморщился. — Неоптолем.
— Где Ксандр?
— Его с нами не было, он в храме. — Иамарад взглянул на стены. — Стража не помешает, однако сюда они вряд ли сунутся. Для них нападать на дом — значит нарываться на гнев князя Хирама, который учинит с ними расправу за нарушение мира. А так мы не докажем, что Неоптолем причастен к вылазке. Мало ли в городе простых воров…
— Чтобы простые воры напали на группу вооруженных людей?.. — с сомнением произнесла я.
Иамарад пожал плечами:
— Это были ахейцы. На Нея они кинулись в первую очередь.
Вслед за Лидой и Косом я вошла в комнату Нея. С него сняли хитон, в боку зияла глубокая кровоточащая рана.
— Нужна вода, — сказала Лида. — Чистая вода, только что из колодца. И ткань для повязки. Скорее.
Кос бросился выполнять.
Около дюжины людей толпились в дверях, норовя проникнуть в комнату.