— Царевич Эней ранен, — сказала я им, подходя. — Лида о нем позаботится, только не нужно ей мешать.
— Он умер? — спросил кто-то.
— Нет, — ответила я, чуть посторонясь, чтобы они увидели Нея; Лида хлопотала вокруг него, промывая рану. Если сейчас не показать им царевича, пойдут слухи. — Он ранен, ему нужен покой.
Убедившись, что все так и есть, люди начали расходиться. Когда ушли последние, я вернулась в комнату. Лида выжимала окровавленный лоскут, вода в тазу уже стала густо-багровой. Ней лежал с тугой повязкой вокруг тела, изможденный и бледный.
— Потерял много крови, — тихо сказала Лида. — Рассечены только кожа и мышцы, внутренности не задеты: наверное, клинок скользнул по нижнему ребру. Царевичу повезло.
Раны в живот почти всегда неисцелимы, хотя смерть может прийти далеко не сразу.
— У него сейчас слабость и лихорадка, но если жар спадет, Ней через неделю встанет на ноги, — добавила она. — Я посижу с ним ночью. Ему нужны сон и покой.
Оставив его с Лидой, я пошла во двор, стены которого еще охранялись лучниками. В переходе мне попалась на глаза какая-то бесформенная куча, которую я приняла было за узел с вещами, но, присмотревшись, разглядела ребенка.
Вил смотрел на меня голубыми глазами — такими же, как у Нея.
— Мой отец умер? — спросил он тихо.
Я опустилась на колени рядом. О нем совсем забыли в суете.
— Нет. Твой отец поправится. Его ранили в схватке, сейчас он спит. Когда проснется, с ним можно будет поговорить.
Вил закусил нижнюю губу и замолчал. Подняв с пола, я обхватила его поперек туловища — он оказался совсем легким для почти пятилетнего мальчишки.
— Ну, тогда пойдем, — решила я. — Посмотрим на него прямо сейчас.
Мы вошли, Лида предостерегающе поднялась.
— Царевич Вил сейчас уйдет. — Я опустила его на пол рядом с постелью. На шее у Нея блеснула капелька бронзы — какой-то амулет с храмового торжища. — Видишь? Он спит.
Вил протянул руку и тронул Нея:
— Папа…
Веки Нея дрогнули.
— Вил… Все будет хорошо, сынок. — Он медленно открыл глаза. — Я скоро поправлюсь.
Вил безмолвно пошевелил губами.
— Я не умру, — проговорил Ней. — Просто посплю, потому что уже ночь. Лида отведет тебя в постель, и ты тоже поспишь.
— Я побуду здесь, — сказала я, взглянув на Лиду.
— Пойдем, царевич Вил. — Она встала с места. — Уже ночь, тебе давно пора спать. Пойдем, я тебя уложу.
Они вышли, Ней закрыл глаза.
— Кажется, удалось, — сказал он.
— Отдохни, Ней, — ответила я. — Тебе нужен сон. Я буду рядом.
Тянулось холодное предрассветное время, когда затихает даже большой город. Ни шороха, ни собачьего лая. Я сидела в кресле у постели царевича и временами клевала носом. Тускло горел светильник. Слышалось лишь дыхание Нея, грудь вздымалась и опадала в такт. Жар не уходил, однако и не усиливался. Я не чувствовала Ее присутствия, и сейчас меня это утешало. Если жар спадет, Ней выживет.
Амулет в виде меча при каждом вздохе поднимался и опускался на груди, бронза вспыхивала бликами от светильника. Я на миг задремала, но тут же, вздрогнув, проснулась.
Я не слышала, как он вошел. Он сидел в кресле рядом с дверью — молодой, с усталым лицом и выгоревшими волосами, в потертых кожаных одеждах. Если бы не тень от сложенных за спиной крыльев, я приняла бы его за обитателя Библа.
— Кто ты? — спросила я. Мне уже приходилось видеть богов.
— Ты не испугалась, — произнес он с мимолетной улыбкой.
— Мне нечего бояться, — ответила я. — Я служу Владычице Мертвых и нахожусь под Ее защитой.
— Обычно люди боятся богов.
— Обычно да. Но меня больше пугают сами люди и их деяния.
Он снова улыбнулся:
— Твоя смелость мне нравится. Я прихожу только к смелым.
Я взглянула на Нея — он спал, на шее подрагивал меч-амулет.
Я постаралась, чтобы голос звучал твердо.
— Зачем ты здесь? Значит, ты пришел к нему?
— К нему, но не за ним, как ты подумала. Я не Смерть.
— Я знаю.
— Это я отвел от него нож, и лезвие скользнуло вдоль бока. Не крикни я — он бы не обернулся, клинок вошел бы в спину по рукоять. Он бы уже умер.
Я опустила взгляд на лицо Нея, боясь моргнуть.
— Но почему? Он ведь не из твоего народа.
Он словно бы пожал плечами, хотя плечи остались неподвижны, лишь дрогнули беспокойно крылья.
— Он смелый. И у него на шее мой меч.
— Меч у него от Ксандра, тот купил его на торжище у храма. Сказал, что дарит на удачу.
— Выходит, удача его не подвела.
— Кто ты? — повторила я.
— Мик-эль, из воинов Баала.