Ней, склонившись к Басетамон и едва не касаясь локтем ее груди, чему-то смеялся.
«Уж ее-то грудь ему не мешает», — пробормотала я тихо.
Ксандр проследил мой взгляд и поморщился.
— Он чуть не тонет в ее глазах. Ты бы посмотрела в Тамиате. Никому не приходило в голову, что мы, чужеземцы, можем понимать их язык, и там то и дело отпускали шутки и бились об заклад: когда же царевна приберет к рукам нового дикаря — грозного и соблазнительного зверя. — Он пожал плечами. — В Египте женщины заводят любовников открыто, не стесняясь. А тут вдруг кто-то новый, такой диковинный…
Я взглянула в ту сторону. Грозный зверь, не иначе. Он и впрямь напоминает молодого льва.
— И такой великолепный, — договорила я. Мне не случалось видеть людей красивее Нея. Сейчас, одетый в царские одежды, он выглядел так, что не устояла бы ни одна женщина.
Ксандр кивнул.
— А что мы можем выставить против сокровищ Египта? — Едва заметная насмешка, прозвучавшая в голосе, явно относилась к нему самому.
— Дружбу и верность. Ведь мы его друзья, — ответила я.
— Я его друг — до конца жизни, до последнего вздоха. И не променяю это ни на что. — Ксандр поднес к губам чашу. Темные глаза смотрели внимательно и серьезно.
— Я тоже его друг, — ответила я. — И его сивилла. Это все, что мне судили боги. — Я знала это слишком хорошо. И не нужно желать иного. Он мой царевич, я его прорицательница…
Ксандр посмотрел на меня искоса, словно хотел что-то сказать.
Я подняла тяжелую чашу и передала ему в руки. Ней очарован царевной, и не мне на это жаловаться, но Ксандр оставался собой. По каким бы морям нас ни носило, что бы ни выпало нам на долю — Ксандр был все таким же пытливым, умным и искренним, каким я его знала.
Мимолетно улыбнувшись, Ксандр поднес чашу к моим губам, и я отпила вина из его рук, словно мы заключали союз. Теплый взгляд его глаз, таких же черных, как мои, не отрывался от меня ни на миг.
— Друзья, — повторил он.
— До конца, — ответила я, зная, что для меня это останется истинным еще долгие годы.
Возвращались мы всего лишь вчетвером. Анхис, Марей и Лида ушли раньше, Ней остался во дворце. Носилки доставили нас к казармам; Аминтер, пьяно пошатнувшись, нетвердой походкой направился к себе, Идела сразу побежала узнавать, как добрался Марей. Я вышла к пристани.
Накрахмаленные складки моего одеяния разгладились и опали, серьги в ушах казались невероятно тяжелыми, ладони пахли жареным мясом. После невыносимо душного пиршественного зала, пропитанного запахами благовоний, ароматических конусов, лампового масла, еды и душистых притираний двухсот гостей, прохлада реки приносила облегчение.
Шаги за спиной — я знала, что это Ксандр. Подойдя, он остановился рядом; мы вместе смотрели, как гаснут огни во дворце. Через некоторое время он сел на причал и сбросил золоченые сандалии. Я тоже скинула обувь и села рядом с ним, болтая ногами в речной воде. При бледном свете луны искалеченная щиколотка, прочерченная синими жилками, выглядела странным подобием живой плоти. Капли воды, падая на кожу, вспыхивали слабыми отблесками.
Плечи наши едва соприкасались.
Огни над водой меркли один за другим. Какой-то из них загасила царевна в своей опочивальне, увлекая Нея на ароматные простыни. Или, может быть, она оставила зажженным последний светильник, чтобы видеть над собой его золотистую кожу…
Интересно, о том же ли думал Ксандр. Наверное, да.
— Завтра верну одежды обратно в храм, — сказала я.
— Конечно, — ответил он. Мы посидели в молчании, Ксандр покачивал ногой в воде. — Ты многому учишься? Ну, у Хри…
— Да. В мире столько всего, о чем я даже не знала, что я этого не знаю. Звучит путано.
— Да нет, понятно, — отозвался Ксандр. — Тебе там нравится.
— Да.
А как иначе? Я ведь тянусь не к пиршествам и изысканной еде, мой голод могут утолить лишь знания, собранные в храме Тота, — все знания мира.
Ксандр вздохнул:
— Нам нельзя здесь остаться. Иначе мы сделаемся такими же, как нубийцы и ливийцы, что служат фараону.
— Ты о чем?
— У них нет своих богов, они не живут своим народом. Они не рабы, но принадлежат Египту. И Египет никогда не даст им воли. — Ксандр качнул ногой в воде. — Я видел их в Тамиате. Дикари! Чужеземцы! Пасынки богов! Люди, обделенные счастьем родиться в Черной Земле… — Голос звучал язвительно. Ксандр посмотрел в мою сторону и объяснил: — Египтяне не стесняются разговаривать при мне — наверное, считают бессловесной скотиной.
Я улыбнулась:
— Им невдомек, как быстро ты учишься языкам. — В Ксандре и вправду поначалу трудно распознать живой ум: он обычно молчалив и неохотно высказывается на людях.