— А если нет?!
— Значит, пиво выльете. И будете знать, что сказать Нею.
— Боги, богини и владыки земель! — не удержалась я. — Утопить бы тебя в Ниле, честное слово…
— А кому я должен приказать его испробовать? Баю? Косу? Кассандру? На мне проклятие Владычицы Моря, мне меньше терять.
Я стиснула зубы.
— Ксандр, в тысячный раз! Нет никакого проклятия!
— Да ладно, так я и поверил…
Разразиться отповедью я не успела: кто-то пришел с вопросами об угощении и устройстве праздника. Когда я обернулась, Ксандр уже сидел рядом с Косом — тот держал на руках Кианну, пока Тия помешивала в огромном котле вареные бобы.
— Вареные бобы, печеные бобы, тушеные бобы, — проворчала я себе под нос, — воистину Земля Бобов.
К тому времени, когда пришла пора начинать праздник, стало ясно, что с Ксандром ничего не случилось — он специально пришел обратить на это мое внимание.
— Прекрасный вечер, чувствую себя просто замечательно! — с намеком произнес он, садясь рядом и отламывая себе щедрый кус хлеба.
Я на него даже не взглянула.
Настала ночь, начали появляться яркие чистые звезды, усыпая весь небесный свод — и реку: с наступлением темноты берег Нила вверх и вниз по течению заполнился людьми, водная гладь покрылась мельчайшими светящимися точками. Я вышла на пристань, вглядываясь в широкий поток мерцающих на волнах огоньков.
— Что это? — спросил Ксандр, подходя и становясь рядом.
— Хри сказал, что здесь делают маленькие глиняные светильники в форме ладьи в честь Исиды и пускают их по воде. Чем дольше не погаснет огонек — тем более угодна жертва, такое считается добрым знаком. Те, что мы видим, зажжены здесь же, в Мемфисе, чуть выше по течению. А позже ночью сюда доплывут и те светильники, что пущены на воду в дальних верховьях Нила.
— Красиво, — сказал Ксандр. — Будто звездная река.
— Да, — ответила я. Он тоже не чужд этого волшебства, ему внятно прикосновение тайны. Во всем народе таких лишь двое — он и Ней…
Вслед за вечерней звездой Киферы над горизонтом поднялся Сотис. На речных волнах покачивались мерцающие огоньки, с ярко освещенного корабля, причаленного выше по течению, донеслись звуки музыки. Теплый ветер легко коснулся моих волос.
Я услышала, как позади нас Кос достал барабан. Вскоре раздался песенный ритм, гребцы повели мелодию. Тут же в их пение влился высокий мальчишечий голос, чисто и звонко парящий над музыкой. Арен! Оказывается, все эти годы он помнил слова, что поет наш народ в изгнании…
Ритм сменился, сильный и звучный голос Коса начал парную любовную песню, к нему присоединилась Тия. Я обернулась посмотреть. Белый хитон в отблесках пламени казался алым, ее богатый голос лился гибко и плавно, как морские волны. Она обращала песню к Баю: он сидел здесь же, с Кианной на руках, не отрывая глаз от Тии.
Песня отзвучала, в ритм вступили другие барабаны, начался танец — пока еще не хоровод, но легкий вихрь, раскрепощенная пивом круговерть гибких тел и ярких одежд.
— Пойдем танцевать! — Теплая рука Ксандра легла поверх моей.
— У меня не получится, я не умею.
— Я научу. — Он улыбнулся мне, легкий и радостный, близкий, как брат, и неведомый, как море.
Я на миг прикрыла глаза, не в силах смотреть на эту улыбку.
— С моей ногой не потанцуешь.
— Я тебя поддержу. — Он подхватил меня за талию, увлекая в водоворот пляски. Я и вправду почти не касалась земли изувеченной ногой.
Свет, и тени, и дурманящий вихрь танца, и не отпускающие меня руки Ксандра, и мои ладони у него на плечах… Я кружусь на одной ноге, с каждым оборотом он подхватывает меня, притягивает к себе гибким движением, чтобы снова завертеть в вихре. Улыбающиеся лица, смех и веселье вокруг…
После долгого кружения я оказываюсь лицом к лицу с Косом, который тоже ворвался в круг пляшущих.
— Жрица, малышка! Если кому и вытащить тебя в танец, то только Ксандру, я всегда знал! — Пахнущий сладким пивом, он подхватывает меня и снова увлекает в вихрь. — Будь с нами в радости, сивилла!
«Будь с нами в радости!» Слова пронизывают меня насквозь, звучат как молитва, как биение сердца, как дробный ритм барабанов. «Будь с нами в радости! Будь с нами в радости!..» Кос немыслимо красив, каждый волос на голове бесценен, каждый шрам на загрубелых ладонях непередаваемо дорог…
Но красивее всех Ксандр — он снова здесь, он требует меня обратно. Я беру из его рук прохладный кувшин с пивом и жадно пью. Его волосы выбились из-под кожаного шнура и разметались, обнаженная грудь покрыта бисеринками пота.