Она на мгновение закрывает глаза и внезапно понимает, что голова у неё кружится вовсе не от слабости, а наоборот, от чудесной пьянящей силы – силы, которой с ней поделились братья.
Элиза открывает глаза и улыбается.
А потом вскидывает руки – и город превращается в ад.
Костёр вспыхивает сам по себе, и огненные языки, как змеи, стелются через всю площадь, сбивая с ног людей. Небо приветственно гремит, и молния раскалывает его пополам. Земля под ногами шипит и вспучивается, отбрасывая королевских стражников, бросившихся на ведьму (теперь уже точно ведьму) и её братьев. Потоки воды, горячей и холодной, хлещут со всех сторон – скоро этот город будет затоплен. Потоки воздуха расшвыривают и так разбегающихся людей в разные стороны. Элиза смеётся – каждый из братьев использует собственное волшебство, и как красиво всё это смотрится вместе!
Люди разбегаются с криками, но несколько самых смелых пытаются запустить в Элизу и её братьев камнями, копьями, в воздухе даже свистят стрелы, но, повинуясь колдовству, всё это возвращается обратно, поражая бросивших их. Повсюду слышны крики боли и ужаса – слух Элизы обострился до невероятности, почти как у оборотня, и она наслаждается этими звуками.
«Это вам за то, что вы делали со мной, когда меня вели на казнь. За каждый злобный выкрик, за каждый брошенный камень или гнилой овощ, за всё!»
В воздухе пахнет кровью, дымом, горящей плотью и чем-то более мерзким – Элиза морщит нос и видит, как усмехаются её братья. Огонь, теперь никем не сдерживаемый, пляшет по улицам – ещё до конца дня город или сгорит, или утонет, а вместе с ним и все жители, если они не успеют спастись бегством. Элиза знает, что среди них есть и невинные, и она должна их пожалеть, но отчего-то не чувствует ничего.
«Кто жалел меня, когда я, голодная, пробиралась через лес? Кто помог мне, когда король увозил меня от братьев? Кто заступился за меня, когда меня осудили? Никто! Так пусть же они сгорят, или утонут, или исчезнут под землёй!»
Город будет уничтожен. Оказывается, это очень легко – уничтожить целый город, вырвав его из жизни, как страницу с движущимися картинками из детской книжки. Для ведьм не существует ничего невозможного – особенно если у них есть одиннадцать братьев-колдунов.
Элиза вновь поднимает руки, ощущая, как кипит в ней и просится на свободу так долго скрываемая сила. И она расправляет плечи, взмахивает руками, как крыльями, выпускает силу, обрушивая её на остатки костра, бездыханное уже тело палача и развалившуюся телегу – лошадь, что была запряжена в неё, уже давно вырвалась и сбежала.
Вдруг Элиза чувствует на себе чей-то взгляд и, повернувшись, встречается глазами с архиепископом. Его ряса разорвана и вымазана в земле, лицо в крови, но храбрости ему не занимать – он поднимает перед собой тяжёлый золотой крест, идёт, пошатываясь, прямо на неё и что-то шепчет побелевшими губами. Элиза уверена, что это молитвы. Она усмехается – как всё-таки люди верят в силу слов!
Затем она произносит своё слово – и, не прибегая к помощи рук, одной только магией, сворачивает архиепископу шею.
Долг выплачен – но только наполовину.
Людей на площади почти не осталось – живых людей. Лишь в дальнем конце видится фигура на белом коне, галопом несущаяся прочь. Широкий жест одного из братьев – и всадник слетает наземь, а жеребец, освободившийся от ноши, несётся дальше. Ему сегодня повезло.
Помнится, старший брат Элизы всегда любил лошадей.
Элиза хотела бы подойти к королю медленно и с чувством собственного достоинства, но она бежит через всю площадь, наступая босыми ногами на осколки и едва не падая. Ей не хочется, чтобы кто-то отнял её законную добычу.
Молодой король бледен, лоб его разбит, кровь струится по лицу, но даже сейчас бывший любовник Элизы прекрасен – и она ненавидит его за это. Он с трудом поднимается, сжимая в руках меч, и направляет его на ту, которую когда-то (неужели это было всего месяц назад?) называл любимой.
– Элиза, – голос такой хриплый, как будто это он, а не она молчал множество дней. – Будь милосердна.
– Милосердна? – в её пальцах плещутся искры, а в груди – глупый смех. – И это говоришь мне ты?
– Элиза... – король поднимает меч. В следующее мгновение, повинуясь взмаху руки Элизы, он взлетает и вонзается своему владельцу в грудь. На лице короля не боль и не страх, а изумление, словно он всё ещё не верит в собственную смерть.
Он умирает, не успев ничего понять, как и жил, а Элиза думает, что она и вправду проявила милосердие – заколола его собственным мечом вместо того, чтобы сжечь живьём или отдать на растерзание братьям.