Они медленно следуют за ней через всю площадь, наблюдая, как сестра топчет босыми ногами золотую корону и золотой крест архиепископа. Теперь долг уплачен полностью, Элиза отомщена. Улицы покрыты пеплом – издалека похоже, что их устилают чёрные перья. Город разрушен, и он долго ещё будет зализывать раны.
– Я могла бы быть доброй к ним, – шепчет Элиза, в изнеможении откидываясь на руки братьев. Её магические силы иссякли, восстанавливаться им долго, но сейчас, когда рядом одиннадцать надёжных защитников, это её не волнует. – Могла стать королевой и родить ему сына. Не ревнуй, это всё равно не случилось и уже никогда не случится, – она гладит нахмурившегося младшего брата по щеке. – Я не делала ему ничего плохого, но он всё равно хотел казнить меня. Они все... – Элиза глубоко вздыхает, пытаясь привести мысли и чувства в порядок. – Они получили по заслугам, – она снова смотрит на младшего брата. – Прости за крыло.
– Привыкну, – он усмехается той самой неподражаемой усмешкой, так похожей на её собственную. – Зато представь, какой ужас я буду вселять!
– Да уж, представляю, – хмыкает старший. – Куда мы теперь, сестрица? Ты у нас главная.
Все знают, что спрашивает он для внесения ясности. В глубине души каждый понимает, куда им следует направиться.
– Домой, – Элиза встряхивает уставшими кистями, думая, что надо бы найти зелье, которое может полностью излечить ожоги.
– Покажем мачехе, как хорошо она обучила свою падчерицу? – кивает старший.
– И отцу – что дети его ещё живы и его помнят.
– А я слышал, что можно научиться в какого хочешь зверя превращаться по своему желанию, – подхватывает ещё кто-то из братьев. Элиза устало кивает:
– Всё можно, всё. Вот наберусь сил, и отправимся в путь.
Она представляет, как они выучатся новому колдовству, и двенадцать огромных чёрных лебедей грозным знамением запарят над отцовским замком, чтобы ринуться вниз, на двор, превратиться в людей и напомнить отцу о своём существовании, а мачехе – о том, что для ведьм не существует невозможного.
И они уходят, оставляя поражённый навсегда город полыхать последними алыми отсветами. Уходят прочь, держась за руки, и босые ноги Элизы больше не чувствуют боли, а над головой её склоняется, обнимая, широкое чёрное крыло младшего брата.