Старик держал молодого спутника под руку, и тому казалось, что сухие костлявые пальцы тисками сдавливают его локоть.
— Я хорошо знал вашего отца, друг мой Альфонсо, — продолжал старик, словно в забытьи, — и замечу, если вам передалась хоть частица его характера, а я уверен, так оно и есть, то вы без сомнения человек, заслуживающий доверия.
— Вы хотите сказать, верный человек? — уточнил советник. Он с детства помнил старика Иеорима, который, казалось, уже тогда был ветхим старцем. Покойный отец считал религию шарлатанством, тем не менее, часто предоставлял монаху кое-какие услуги, за что при жизни был причислен к лику праведников.
— Да-да, именно, — прошамкал вышедший из полудрёмы Иеорим и сухо пожевал сморщенными губами весенний воздух. — Вера — это состояние души, с которым рождаются.
— Уверен, каждый монах, выходец из пустыни Джабах, с появлением на свет уже наделён ею. Я же всего лишь скромный мирянин, и могу только позавидовать силе вашей веры.
— Не скромничайте, Альфонсо. Вы, как и когда-то ваш отец, много совершаете во благо Единого, и он непременно возблагодарит вас за труды ваши.
Смиренно глядя в глубоко неприятное морщинистое лицо священника, советник почтительно произнёс:
— Для меня самая желанная благодарность — ваше благословение. В свою очередь я безмерно признателен Господу, что он послал мне вас, мудрейший Иеорим, в учителя и наставники. Но моя благодарность меркнет в сравнении с благодарностью от вашего первейшего почитателя на этой земле. Речь идёт об оманском наместнике Монтие, и в знак его признательности вы в своём шатре найдёте немного скромных подношений: сундуки с дарами от смиренного Монтия Оманского — знак почтения за вашу безмерную благосклонность к его скромной особе.
— Передайте достопочтенному наместнику, что все его деньги до последнего медяка пойдут во славу веры.
— Без сомнения, святой Иеорим.
Старец чуть замедлил шаг:
— Кстати, сколько там?
— Ровно столько, сколько вы и просили.
— Альфонсо, меня радует ваша щепетильность в финансовых делах. Больше того, меня радует порядочность Монтия. Кстати, юноша, кажется, вы обещали, когда случится всё, о чём мы договаривались, уважаемый наместник безоговорочно примет нашу великую веру. Что ж, всё случилось — королева под замком, армия на пути в Отаку. Оттого хотелось бы знать, когда произойдёт сие богоугодное мероприятие?
— Может, совместим принятие наместником веры с его триумфальным въездом в Оман? Как говорится — дома и стены помогают. Насколько я знаю, город, учитывая его новых обитателей, уже практически стал отакийским и по вере, и по укладу. Так почему бы на торжественном помазании не представить Монтия городскому Собранию как истинного служителя и ставленника церкви в этой стране, и как продолжателя её дальнейшей экспансии на север?
— Вы как всегда правы, дорогой друг, — прошепелявил старик, даже не пытаясь прикрыть меркантильно-пренебрежительное недовольство. — И всё же принять веру нашему ставленнику надо как можно скорее. Как, впрочем, и начать строительство оманского храма Единого Бога. Оман обязан стать в Герании средоточием веры. К тому же её принятие местной знатью поможет скорее приблизить к ней и безбожную чернь. Наивно полагать, что лишь кнут заставляет полюбить Всевышнего, иногда требуется пряник. И ещё, мы предадим огню этот город как пристанище старой змеиной веры. Сравняем прежнюю столицу с землёй. От Гесса с его склонившимся над троном Змеиным не останется камня на камне.
— Провозгласить Оман геранийской столицей — мудрое решение.
— И воздвигнуть на её главной городской площади первый храм. Новая столица обновлённой страны должна стать столицей веры.
— А не назвать ли этот первый храм… — Альфонсо выдержал многозначительную паузу, ровно на столько, чтобы придать следующим словам наибольшей весомости, — …назвать его Храмом Святого Иеорима?
В тусклых глазах старика мелькнуло воодушевление:
— Если на то будет воля Господа нашего.
— Не сомневаюсь, что всевышний возжелает именно этого. — Советник прокашлялся в кулак, пытаясь скрыть улыбку, тронувшую его безусый рот. — Так что передать Монтию?
Старец протянул к небу худые руки:
— Передайте, что Единый благосклонен его праведным деяниям, а мы вместе с ним надеемся, что с божьей помощью и нашими молитвами Монтий Оманский, новый отакийский наместник в Герании, станет для этой страны проводником подлинной веры и преданным слугой юному королю Брусту. Ну и, конечно, спасибо за щедрые дары. Монахи всё тщательно пересчитают, сделают опись и отчитаются за каждый грош…