— Я, как королевский советник, больше полезен живым. О многих знаю много чего. К чему убивать такого? Моей кровью свои руки от чужой не отмоешь.
— Зато покуражусь.
— И всё-таки, убить всегда успеешь, а в дороге я пригожусь. Вы идёте на Север? Знаю, где расположены дозорные отряды присягнувшего южанам Монтия. Также мне известно, какие дороги перекрыты и как обойти отакийскую армию. Если договорюсь с островитянами, возможно, поднимемся до Гесса на их корабле. Перевязь королевского советника может многое. К тому же, я знаю языки, учился ораторскому искусству и прекрасный дипломат. В случае чего, договорюсь с любым. Сегодня это большая ценность. И главное, я прирождённый слуга. Такой же, каким был мой отец. Просто до сегодняшнего дня не догадывался об этом.
Снежная равнина до рези слепила глаза. Белый саван нетронутого снега, до самого горизонта укрывал плоскогорье. Лишь чернеющие небольшие островки скалистых уступов и придавленные тяжёлыми снежными шапками одинокие высокогорные ели нарушали эту безмолвную белую идиллию. Снег в Гелейских горах не сходил никогда. Искрясь в холодных лучах неприветливого в этих краях весеннего солнца, он сливался в единое целое с девственно чистым небосводом, и казалось, само небо снизошло на многострадальные земли Севера.
Десять дней проведённых в пути не доставили проблем. Ночи становились холоднее, и меховые накидки сожжённых в знахарской хижине головорезов Грина, пригодились весьма к месту. Рыжая оказалась неплохой кухаркой, а немой — отличным охотником. Распустив на нити свою льняную рубаху, он сплёл тесьму, изготовил крепкое древко из акациевой ветки и, туго натянув перекрученную тетиву, смастерил отличный длинный лук. Стрелы немой вырезал из речного тростника, заточив конец под «срезень», и теперь у путников всегда было свежее мясо: то речной фазан, то заяц, а у подножий Гелей подстрелили даже горного козла.
Два дня назад, проходя Семиветровые холмы, путники набрели на крошечный артельный посёлок, где местные плавильщики выливали мышьяковую бронзу. Сизо-оранжевый дым на склонах холмов Грязь увидела за́долго. Так дымят плавильные ямы, когда в только выплавленную медь добавить ярко-оранжевый пещерный реальгар. С приближением к посёлку почувствовался сильный чесночный дух вперемешку с запахом серы. Стойкий запах напомнил Грязи детство.
В посёлке они провели ночь. Перед сном северянка и Рыжая долго мылись в большом медном котле, установленном прямо над костром. Они сидели друг против друга в горячей воде, в плотном тумане клубящегося пара, и Грязь с плохо скрываемым интересом поглядывала на загорелую бархатистую кожу своей соседки.
— Нравится? — улыбнулась Рыжая.
— Тоже мне! — огрызнулась Грязь, побагровев от смущения.
— А ты ничего, — Рыжая игриво кивнула на торчащие над парующей водой коричневые соски разгорячённых грудей.
— Прекрати! — фыркнула северянка, спрятав груди под воду. Рука машинально потянулась к голому бедру в поисках клинка.
На настоящей кровати, под деревянной крышей, а не под звёздным небом, разведчица проспала до обеда, и проснулась свежая и полная сил. Выйдя на крыльцо, прищурилась от яркого солнца. Утро выдалось морозным. Над дальними холмами снежной шапкой белела гора Шура́. Говорят, там на самой её вершине, в каменном шатре звездочёт Птаха считает звёзды. Вот бы и ей научиться считать так же, как он. А ещё говорят, на северном её склоне стоит замок Верховного Инквизитора. Оттуда он по ночам, обернувшись драконом, вылетает карать неугодных.
— Эй, погоди, — Грязь окликнула невысокого паренька, её одногодку, — Ты не слыхал, Бесноватый вернулся в Гелеи?
— Говорят, ему голову раскроила девчонка, — парень прыснул со смеху.
— Что ты плетёшь! — Грязь бойко подалась вперёд.
— Тише-тише, — паренёк испуганно отпрянул, — я лишь слышал, что теперь девка командует синелесцами. Воистину, мир перевернулся.
— Ступай, и больше не болтай глупостей, — прикрикнула Грязь, определив паренька в сельские дурачки, каких хватало в ремесленных селениях Подгорья.
Вглядываясь в снежные вершины, она размышляла над тем, как ей выманить Меченого в город мастеров Кустаркан — самый большой в Гелеях. Рано или поздно, туда уж точно наведаются лесорубы Бесноватого — Корвал-Мизинец, Рыжая Колода, толстобрюхий Филикар. Этих парней Поло часто брал с собой на двух-трёх подводах в Кустаркан, якобы за новенькими топорами. Но Грязь знала, истинная причина поездок в другом. Поговаривали, у Поло в городе тайник, а хранитель ни кто иной, сам городской казначей Тулус. Вот и отправляет Бесноватый военные трофеи под надёжный казначейский замок. От Семиветровых холмов до Кустаркана день пути на восток, а значит, пришло время.