— Вот мы и у цели, — произнёс Меченый, усмиряя коня дружеским похлопыванием.
Белогривые кони, запряжённые в сверкающий лаком и бронзой крытый рыдван, фыркали и нетерпеливо рыли копытами снег. Закрученные дугой полозья блестели шлифованным металлом. Кучер соскочил с козел, скинул медвежий тулуп, бросил его на снег и только тогда распахнул дверцу. Худенькая нога в белоснежном чулке и в блестящем с оранжевой бабочкой башмаке спустилась на ступеньку, и в услужливо протянутую громадную ладонь слуги легла иссохшая увитая перстнями ручонка, обрамлённая накрахмаленной лилейной манжетой. На расстеленный тулуп спустился тщедушный старичок с изжёванным морщинами продолговатым лицом, маленькими юркими глазёнками и огромной головой под высокой широкополой шляпой. Старичок неожиданно чихнул, и торчащие из шляпы длинные засаленные перья колыхнулись, словно от ветра.
— Говорил тебе, Хоргулий, погода не для прогулок, — тонким голоском проскрипел старичок, неодобрительно поглядывая на кучера.
— И, тем не менее, их стоило встретить, — ответил кучер.
— Да уж… — крякнул старичок и снова чихнул: — Ты, как всегда, прав.
Осмотревшись, покачал головой, глянул на утонувшие в глубоком снегу кучерские сапоги, посмотрел на свои лакированные башмаки и огорчённо скрипнул:
— Может, вы подойдёте ко мне?
Меченый пятками тронул Чёрного и в два шага оказался напротив старичка. Протянул руку в приветствии:
— Рад познакомиться, ваше верховенство.
— Да уж, — прогнусавил старичок, — не к каждому гостю Верховный Инквизитор выезжает навстречу. Но как иначе если гость — сам Первый Жнец.
От услышанного Грязь пошатнулась. Раскинув в стороны руки, попыталась ухватиться хоть за что-нибудь. Не удалось. Голова закружилась, и белый снег поплыл в глазах.
Глава 4.4
Планы
Расположившись на ковре у камина, Грязь скрестила ноги и опасливо огляделась по сторонам. Полусферический потолок заканчивался длинными настенными полками, сплошь заставленными книгами, рукописями, необычными большими и малыми приспособлениями, бронзовыми сундучками и пожелтевшими от времени рулонами свитков. Посредине сферической залы возвышалась конструкция из скреплённых друг с другом медными накладками деревянных просмолённых балок. Внутри — удивительный механизм: стальные зубчатые колёса, туго натянутые ремни, рукояти рычагов, сверкающие полировкой направляющие рельсы. Венчала конструкцию огромная конусная труба, обращённая тонким концом в затёртый табурет, а толстым — устремлённая к огромному прозрачному окну в потолке.
— Не бойся, девочка, здесь ты в безопасности, — по-отечески прокряхтел старик, поправляя белые шёлковые чулки.
Умостившись в старое продавленное кресло-качалку, он снял с уставших ног лаковые башмаки и поставил их на каминную решётку. У камина кучер возился с розжигом.
Хозяин сощурился, оценил степень удивления гостьи, и издал скрежет немазаного колеса:
— Есть вопросы?
— Как так? — чуть слышно произнесла северянка, — Инквизитором пугают малолетних детей. У него три головы, тело ящера, а изрыгающим огнём он сжигает города.
— Глупые людишки, — старичок поднялся, по-утиному покачиваясь, проковылял к столу и налил в резной стеклянный бокал тёмно-багровое вино. Без высоких башмаков он оказался крошечным и теперь в широких, застиранных рейтузах походил на простоватого недоросля-гелейца, сына низкорослых шахтёров-проходчиков. Кружевная сорочка ещё более подчёркивала абсурдность фигуры.
Действие походило на глупый розыгрыш или неуместную дурную шутку. Девушка непроизвольно всплеснула руками, закрыла глаза, и ей показалось, сейчас откроет их, и присутствующие в страхе упадут на колени, и небо исчезнет под взмахами огромных драконьих крыльев, и сказки, которые слышала в детстве, станут реальностью. Расплющив глаза, увидела того же старичка, качающегося в уютной качалке с бокалом вина в тощей руке.
— Но ведь все знают, Верховный взглядом испепеляет завистливых и лишает разума неверных? А когда превращается в Дракона, то…
— Бедное дитя, если бы так было на самом деле, — досадливо вздохнул Инквизитор, потирая озябшие ладошки. — Чего не придумаешь, дабы держать в узде животные инстинкты людей.