Сидящий проворно двигал локтями, и Грязь поняла — колдует над костром.
Ее вещи — мешковатая грубой вязки рубаха, кожаные штаны и волчья куртка-накидка сушились на воткнутых в землю еловых ветках. Рядом стояли высокие с цветастыми перевязками сапоги. Из левого торчали ножны с клинком. В стороне ровной шеренгой свежие холмики могил. Ровно десять.
Грязь посмотрела под плащ — она была совершенно нагая.
Сконфужено кашлянула. Человек повернулся в пол-оборота, глянул через плечо. Ей не показалось тогда — под полузакрытым слезящимся глазом уродливое бледно-коричневое клеймо в виде кривого зигзага.
— Проснулась?
— Кхм… — Грязь скривила губы. Было больно глотать. — Зачем меня раздел?
— Растер барсучьим жиром.
— Ты меня трогал? — встрепенулась, пытаясь вскочить.
— Перестань, — дружелюбно улыбнулся незнакомец. — Ты же не хотела издохнуть в этом болоте?
— Ты меченый… — по-змеиному прошипела северянка, злобно стреляя глазами, кутаясь с головой в плащ, словно в нору.
Так близко меченых она не видела никогда. К тому же одного, свободного, да еще при лошади. Таких всегда привозили на рудники осенью, а уже к весне тела последних меченых убитых тяжелой работой и голодом сбрасывали в штольни затопленных шахт. За сотню лет Север хорошо запомнил непреложное правило: меченый — не человек. Он хуже дикого сенгаки. Таких либо казнили сразу, либо отправляли на рудники или в Синелесье валить лес. Но и в том и в другом случае исход был один — смерть.
И вот меченый, чье тело запрещено хоронить в землю, сидит рядом со свободной северянкой, которой доверяет сам Бесноватый Поло, и смеет нагло указывать ей: «Перестань»!
— Извини, — услышала сквозь плащ тихий, но твердый голос. — До утра ты бы сгорела от жара.
Высунув нос из пахнущих конским по́том складок плаща требовательно прорычала:
— Как там тебя… Я хочу одеться! — вспомнила, что так и не знает, как его зовут.
Меченый поднялся и опираясь на толстую рогатину как на костыль, сильно хромая побрел к вороному. Грязь поднялась на колени, прикрылась накинутым на плечи тяжелым плащом, потянулась за одеждой.
Одевалась молча. Свирепо поглядывая на меченого урода, фыркая, хмуря черные красивые брови. Он не повернулся. Поправлял подпругу, гладил холку коню.
— Ты… — бросила, не выдержав нарастающего напряжения, сдерживая слёзы негодования. Ни один мужчина никогда не видел ее обнаженной. А этот хромой, к тому же еще и меченый, касался её! Грязь была вне себя от ярости.
— Ладно, забудь, — сказал он. — Смотри, обходи болото стороной. Как бы опять не искупаться.
Конь подогнул передние ноги и его хозяин, как и тогда, в мгновение ока очутился в седле. Грязь мотнула головой. Как ему это удаётся?
Меченый направил коня к ней, наклонился, потянулся за плащом. Черный медальон в виде медвежьего когтя уткнулся в переднюю луку седла.
— Что это? — спросила Грязь, отдавая плащ, указывая на странное украшение.
— Подарок. Тебе лучше не знать.
— Я расскажу о тебе Поло. Я его правая рука, — солгала Грязь.
— Конечно, скажешь. Ты же разведчик.
— А ты меченый…
— Повторяю, я тебе не враг.
Всадник улыбался. Его забавлял этот разговор.
— Да, не отакиец. Но ты… ты! — девушка не находила слов. И все же, так просто уйти она не могла. То, что она видела вчера и что услышала сегодня, было выше ее понимания.
Меченый, который не то что лошади не может иметь, он не имеет права даже распоряжаться собственным языком, вчера зеленым лучом из медальона лишил жизни столько людей, сколько пальцев на её обеих руках. Меченый, который и не человек вовсе, вчерашней ночью спас её от смерти.
— Что я? Меченый? Ладно, можешь меня так называть.
— Ты куда? — требовательно спросила она.
— Это тебе тоже для Бесноватого Поло?
— Я задала вопрос!
— На Север.
— Зачем?
Грязь не могла остановиться. Она была обязана все знать. Долг разведчицы — все знать.
— Допустим, мне нужен Инквизитор, — лукаво произнёс всадник.
Грязь вытаращила глаза в недоумении. Что ж это за день-то такой? Не сводя взгляда с когтистого медальона, одной рукой вцепившись в стремя, вторую незаметно положила на рукоять клинка.
— Ты, меченый… — зло процедила прямо в хромую ногу.