— По всему видать, дождя не будет, — подметил Дрюдор и громко ругнулся, отгоняя от лица назойливую муху.
Гертруда поняла бранные слова — во всех портах Сухоморья моряки выражаются одинаково. Бросив на богохульника испепеляющий взгляд, требовательно отчеканила:
— При мне попрошу быть сдержанней в выражениях, господин Дрюдор.
Уловив раздражение, тот покосился на Праворукого:
— Что-то не так? — тихо поинтересовался. — Что-то забыли?
Праворукий вздохнул — не хватало начинать нелёгкое дело с бестолковых перебранок.
— Она… гм-м… назвала тебя «господин Дрюдор».
— О! Господи-ин… — довольно протянул сержант, хмыкнув в усы. Ему понравилось подобное обращение. — А что ещё сказала? Интересуется моим самочувствием?
— Не важно. Если всё будет хорошо, дня через три-четыре доберёмся до порогов к воде, а там и рукой подать, — сказал Праворукий, почесывая культю под протезом.
Не получив ответа, но удовлетворившись ранее услышанным, Дрюдор ноздрями втянул бодрящий, пропитанный утренней прохладой воздух и машинально поправил за поясом топор, тот самый, спасший ему жизнь. Кузнец предусмотрительно приковал к топорищу длинную железную рукоять, и наточил остриё так, что теперь им можно было без труда разрубить подброшенный в воздух листок. Чем не боевая секира?
В отличие от сержанта Праворукий был без оружия. Когда карлик вынул из-под горна злополучный тесак и протянул его пятипалому, тот отрицательно покачал головой:
— Это лишнее.
— Как знаешь, — не стал возражать кузнец, пряча тесак обратно.
— Готова, Принцесса? — подмигнул Праворукий.
— Выходите через Восточные ворота. Если что, вы в рощу за дровами, — напутствовал карлик.
— Ага, мелкие указания от горбатой мелочи, — скривился Дрюдор, давясь утренней отрыжкой.
Кузнец промолчал.
Глава 3.6
Трудности перевода
— Ещё стаканчик и всё. — Пытаясь встать, Дрюдор сделал нетвёрдый жест рукой и едва не свалился под стол. Удержался благодаря железному кулаку, подставленному Праворуким. Глупо улыбнулся и грузно плюхнулся на лавку. Тонкая нитка слюны потекла по обвислому усу.
— Он же совсем пьяный, — шепнула Гертруда. В её огромных, словно блюдца глазах одновременно читались две взаимоисключающие эмоции. Одна вопрошала: что нам теперь делать с этой обузой? Вторая укоризненно отвечала на поставленный вопрос: кто поручился за пьяницу, тот пусть и думает, что с ним делать дальше.
— Ты, главное, ешь, — Праворукий указал на миску с гороховой кашей.
— Как такое можно есть? — брезгливо поморщилась девушка.
— Надо, если хочешь дойти.
— Эй, любезный! — крикнул хозяину вконец захмелевший сержант. — Плесни-ка ещё.
Он снова намеревался встать, но Праворукий мягко одёрнул:
— Может, хватит?
— Я плачу… отстань! Не узнаю тебя… Уг… — заплетающимся языком промямлил Дрюдор, икая и закатывая глаза под тяжёлые веки, — …раньше ты таким не был.
— Что он говорит?
— Не важно. Ты ешь.
Вот уже вторые сутки они были в пути. Опасаясь натолкнуться на отакийский дозор, шли через лес, далеко в стороне от Медной дороги. Умело расчищая тропу топором, возглавлял отряд сержант, за ним едва поспевала принцесса, завершал шествие Праворукий. В первый же день Гертруда сбила ноги в кровь. Нежные белые ступни взбугрились багровыми волдырями и путникам пришлось сделать привал раньше намеченного. Экономя скудные запасы пищи, уставшая за день троица возместила голод тревожным поочерёдным сном. Утром второго дня, разделив оставшиеся сухари, и перевязав распухшие ноги отакийки лоскутами, оторванными от сержантской рубахи, отряд двинулся дальше.
Солнце садилось за верхушками сосен, когда на опушке показался хутор с лесной пасекой. Вышедший навстречу хозяин, невысокий полноватый отшельник-пасечник в обвислой шерстяной поддёвке и в стоптанных дырявых башмаках приветствовал путников с настороженно неестественным радушием. Заискивающе вглядывался в глаза Праворукому, опасливо косился на Дрюдоров топор, покачивая головой, удивлённо рассматривал странную девушку.