Все встали озадаченные выходкой Джиена.
- Что ты удумал? – в панике прокричал Вален наблюдая за тем, как друг держа в руках факел направился к деревьям.
- Дрегстер считает это неправильно, - похоже тот сообразил что собирается делать парень.
Джиен принялся водить огнём по листве дерева. Отсутствие света и холод высушили листья, поэтому они мигом загорелись. Джиен ходил от дерева к дереву, поджигая листву. Огонь довольно быстро перекинулся на ветви.
- Думаешь, это нам поможет? – с сомнением глядел на это Флавий.
- Не знаю, но у меня есть желание спалить весь этот чёртов лес, - Джиен взобрался на лошадь. – Может это их и не остановит, но хотя бы напугает на какое-то время.
Компания двинулась дальше, не обращая внимания на то, как огонь быстро распространялся среди деревьев. Лишь Вален пару раз обернулся назад, наблюдая за тем, как разрастается алая заря над тёмными кронами леса.
Дальнейший путь через лес прошёл без происшествий. Ветер то и дело доносил до путников запах гари идущий позади них.
Глава 21
- Сколько дней прошло? – спросил Джиен Флавия на очередной стоянке.
- Думаю тридцать дней точно, - Флавий наблюдал за тем, как Дрегстер играет с лисёнком. Зверёк окреп, заметно оживился, в Дрегстере он явно признал родную душу. Неудивительно, учитывая факт, что тот кормил его.
- Думаешь или точно? – Джиен устало смотрел на языки пламени.
- Думаю что точно.
- Значит…
- Да.
Тёмный век. Интересно, поняли ли это в Алом городе? И что собираются предпринять магистры? Флавий кутался как мог, но холод пробирал до костей. Уже не было привычного испарения от земли, казалось, та отдала последнее тепло. Может стоило послушаться Грэхема? Флавий всё чаще жалел о том, что отказался от приглашения старейшины Земляного народа. Но ему и в голову не могло прийти, что Тёмный век это не выдумки свихнувшего, как он был уверен, Грэхема. А теперь что ждёт его? Что ждёт мир? Мир обречён, обречён сгинуть в беспроглядной тьме, что плотной пеленой прочно захватывала его. Сейчас мрак не был выдумкой магистров, не казался каким-то далёким и бесплотным. Вот он, рядом, протяну руки и он схватит тебя за неё холодными липкими пальцами. Мрак живой, он дышит, он слушает тебя, он поджидает тебя и пожирает этот мир. Обступая со всех сторон мрак доберётся до каждого, до каждого но не до Земляного народа.
Они опять выживут, с какой-то горечью подумал Флавий, они всегда выживают, вспомнились слова магистра Марфина. Они, отказавшиеся от внешнего мира и живущие по своим непритязательным правилам, всегда были насмешкой для остального мира. И кто будет смеяться через сто лет?
- Что это? – Вален даже привстал со своего места.
Там, вдалеке, по направлению Каменного тракта видны были огни.
- Что-то горит, - Дрегстер внимательно вглядывался в них.
- Может кто-то движется сюда? – предположил Вален.
- Не глупи, к тому же огни стоят на месте, - заметил Джиен.
- Но они становятся больше, - Дрегстер почесал щёку. – Хм.
- А где мы сейчас? – спросил Флавий.
- Тут земли барона Лессинга, по крайне мере должны быть, это его земли граничат с Земляным народом.
- Стало быть там город, - предположил Флавий.
- Нет, - замотал головой Вален, - городов поблизости нет, тут нечего делать. Быть может, небольшая деревня или фермерские угодья.
- А почему они горят?
Вопрос Флавия застыл в прохладном воздухе.
Спустя пару дней Дрегстер показал Джиену мёртвую мышь.
- И зачем ты тычешь её мне в нос?
- Это принёс Рыжик, - пояснил Дрегстер.
- Чудесно, твой зверёк решил отблагодарить тебя за спасения. Кстати, весьма хороший друг, носит мясо, я бы не выбрасывал эту добычу, - Джиен раздражён манерой Дрегстера.
- Мышь была дохлая, когда он её принёс.
- И что в этом удивительного? Лиса прикончила мышь, хоть что-то в этом мире должно идти по-прежнему.
- Рыжик не убивал мышь, он принёс много мышей. Дрегстер следить за ним и увидел, много мышей мёртвыми лежат на земле.
- Мёртвые? – озадачился Джиен.
Теперь он начал понимать к чему клонит Дрегстер. Мыши передохли с голоду. Больше тридцати дней нет света, нет цветов, нет еды. И это только начало.
- Скоту тоже нужна трава, - сказал Дрегстер, словно читая мысли Джиена, - наши лошади едва держаться.
И это была правда, теперь лошади не привередничали завидев увядшую траву, они были рады и этому, вот только её становилось всё меньше. Больше всех переживал Вален за своего Беймика, хотя пони держался лучше всех.