- МОГИЛЬЩИК!!!
Они стояли у его кровати и неотрывно смотрели на него. Три фигуры, не принадлежавшие людям. Их тела были человеческими, но шеи венчали головы животных. Собака скалила пасть, свинья морщила рыло, конь разевал пасть, в которой торчали клыки хищника. Нелюди молчали и смотрели на него. Велиону было страшно, но он ничего не мог сделать.
- Собака, ты перестаралась, - сказал, наконец, Конь. – И вообще, по-моему, идея Обезьяны была идиотской.
- Нихрена не идиотской, - злобно хрюкнула Свинья, щуря свои маленькие глазки. – Мы поддержали её большинством, помнишь?
- Помню, - сухо сказал Конь. – Но я был против.
- А я – за, - встряла Собака. – Так что заткнись. И ни черта я не перестаралась, эти люди тёртые калачи, а мне надо, чтобы они достали перчатки.
- ХАЛКИ!!! МНЕ!!! НУЖНЫ!!! ЧЁРНЫЕ ПЕРЧАТКИ!!! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ХАЛКИ???!!!
- Могильщик и наёмный убийца, - медленно, будто смакуя, произнёс Конь. – По-моему глупость.
- Он хищник, - ответила Собака, - как и я. Мне это нравится. Здесь его научат концентрировать свои силы, он будет прекрасно владеть своим телом. К тому же, умения, которые ему здесь дадут, по крайней мере, обезопасят его на дорогах. И этот мальчишка многого стоит, вспомни, кто был его отцом.
- Яблочко от яблоньки, - сумрачно сказала Свинья. – Но шанс есть. Я за.
- Воздержусь, - так же сухо произнёс Конь.
- А мне плевать на ваше мнение, - пробурчала Собака. – Я выбрала его, так что заткнитесь, или будете иметь дело с Медведем и Обезьяной.
- Рука не будет идти против головы, - пожал плечами Конь. – Но сколько бы голова не приказывала руке залезть в огонь, рука этого не сделает. А мы, по-моему, делаем что-то настолько же бессмысленное. Но решения было принято, и отступать некуда. Ладно, Собака, мальчишка вот-вот сдохнет, так что поторапливайся. А я, пожалуй, пойду к своему.
- Моя тоже вот-вот начнёт умирать, - закивала Свинья. – Увидимся позже.
Собачья Пасть склонилась над Велионом, заслонив дядю Халки, Материал, стены, потолок. От Пасти несло чем-то неприятным, но не псиной. Велион смотрел в её умные карие глаза, но их взгляд был не собачьим, скорее человеческим, злым.
- Ну, что мальчишка, надеюсь, ещё увидимся, - пролаяла Собака, роняя на его грудь слюну. – Надеюсь.
Велиона перетряхнуло, дрожь прошла по всему телу, что-то заурчало в животе, сердце забилось быстрее, кровь хлынула по венам. Собака склонилась ещё ближе к нему, её глаза заполнили всё существо мальчика, проникло внутрь.
- ХАЛКИ!!! ЧЁРНЫЕ ПЕРЧАТКИ!!! ПОМНИ!!!
- Затих, - пробормотал Крепл. – Помер?
Халки осторожно подошёл к мальчику, спокойно лежащему на лежаке, пощупал шею.
- Жив. Температура поднялась, сердцебиение немного учащённое, но в пределах допустимого. Его организм победил наркотики и яд, теперь у него иммунитет.
- Мне кажется, что наркотики и яд победил не его организм, - нервно ответил Крепл.
- Тем более мне придётся найти для него чёрные перчатки.
Велион был пьян и зол.
С Валлаем они толком так и не поговорили, просто сидели друг напротив друга и пили. Да и говорить было не о чем, слишком долго они не видели друг друга, слишком многое пережили порознь. А вспоминать тот ад, который они прошли в школе убийц, не хотел ни тот, ни другой. Единственное, что Велион узнал о Валлае, так это то, что на прошлом заказе его порядочно порезали, а выздоровев, он решил стать учителем. Чтобы прожить дольше. Валлай сильно изменился, стал трусом. Наверное, виной тому было то, что он пережил, будучи наёмным убийцей. Велион возненавидел его за это.
А ещё могильщик злился на Халки. Те перчатки, видимо, он нашёл не случайно. Чёрт, конечно, не случайно – они лежали в одной сумке с ядами, которые ему приказал принести в класс для учеников среднего уровня сам Халки. Но, мать вашу, почему учителя так хотели избавиться от него? Нет ответа. Нет!
Велион поднялся на второй этаж, с трудом нашёл комнату, в которой жила Крами, вошёл. Бордельмадам сидела полуобнажённой на кровати и что-то писала на листок пергамента, лежащий на небольшой деревянной доске, которую она держала на коленях. Тотенграбер подошёл к кровати и тяжёло лёг, не раздеваясь.
- Крами, - сказал он глухо.
- Что?
- Когда ты потеряла ступни, как ты справилась с желанием идти в могильник?
- Само собой прошло. Просто расхотела и всё. Я даже перчатки одеваю иногда, но в дорогу не тянет.
- Ясно.
- Как встреча с другом? – спросила Крами, откладывая письменные принадлежности и подползая на коленях к могильщику.
- Отвратительно. Мы стали слишком разными.
- Надеюсь, я тебя не разочарую, - хихикнула бывшая могильщица, начиная стягивать с Велиона штаны.
- Я тоже на это надеюсь. Секс – лучшее лекарство от всего.
- Конечно.
«Велион, ты как кусок говна. Скорость отличная, мышцы есть, а дерёшься на мечах, как сраный регулярный военный».
«Сходи, принеси мне яды, они в сумке у меня в домике».
«Ты так хорошо знаешь ядоварение, мальчик, поэтому у меня для тебя сюрприз».
«Ногу тяни, тяни ногу, мать твою».
«Меня зовут Валлай. А только мы выжили?»
Картинки сменялись одна за другой. Но обучение в школе убийц стало постепенно уходить на второй план. Велион видел собак, самых разных, от мелких дворняг до огромных серых волкодавов. Они кусали его, терзали и рвали на части, куда-то тащили. Куда? В могильник. Страшный могильник, почти полностью разрушенный, Велион никогда не видел такого.
А потом могильник и собаки исчезли. Появилась улица, светлая, солнечная улица, наполненная детьми, которых никто не мучает.
А ещё он видел мужчину, высокого худого. У него была жёсткая улыбка, едва виднеющаяся из-под длинных, до груди, усов и большие грубые ладони. Но эти ладони источали такое тепло... Рядом с мужчиной стояла женщина, невысокая и стройная, такая тёплая и нежная. Любящая, такая же, как и мужчина.
Это были...
Могильщик бежал по дороге, расталкивая редких ещё прохожих.
Он проснулся ещё до рассвета. И сразу понял, кого видел во сне. И где находится эта улица. В городе под названием Ариланта, рядом с базарной площадью. Вчера тотенграбер проходил мимо этого дома дважды.
Солнце взошло ещё не слишком высоко, а могильщик уже был в центре города. Прохожих становилось всё больше, повылазили даже бабки, которые весь день напролёт будут трещать о разной ерунде. Наверняка, одной из тем их разговоров будет парень в чёрном плаще, несущийся, как угорелый по улице, расталкивая людей.
Вот он.
Дом изменился, постарел, на окнах другие ставни. Но это был именно тот дом, могильщик был уверен в этом. Передняя дверь была открыта и Велион, забыв обо всём, ворвался в неё.
Он не узнавал ничего. Другая мебель, ковры, картины. Наверное, здесь сейчас жил купец, а может, рыцарь. Какая разница? Велион проскочил переднюю, сбив с ног женщину, видимо, служанку, побежал дальше, к двери, занавешенной плотной шторой, из-за которой слышались тяжёлые стоны умирающего. Его отца.
Он не помнил ничего, кроме этих стонов и двух едва угадывающихся образов его родителей. И ничего не мог вспомнить, даже находясь в этом доме. Впервые за всю жизнь могильщика посетила мысль о том, почему он не помнит ничего до того дня, когда он очнулся после отравления ядами. Халки говорил, что ему отшибло память, такое, мол, бывало, но тогда Велиону на всё это было плевать. А сейчас он не верил Халки, хотя никаких причин сомневаться в словах учителя не было. По крайней мере, лишать памяти в школе убийц не умели.
Служанка визжала позади, кто-то зашумел на втором этаже, но могильщику было плевать, он метался по дому в поисках той двери. И он, наконец, нашёл её. Сейчас здесь висела другая штора, а может, он просто не мог вспомнить. Чёрный могильщик стоял, тяжело дыша и стискивая кулаки, и не думал ни о чём, просто не мог. В голове крутились два образа, в ушах стояли стоны.