Едва он расслабил ладонь, она выдернула свои пальцы из его захвата и тут же взяла его одной рукой под локоть, а второй рукой слегка нажала снизу, чтобы он согнул руку.
— Что ты делаешь?
— Дома я привыкла ходить с кем-то под руку, — заявила она. — Ты боишься, как бы я не сбежала. А я хочу, чтобы ты знал — не сбегу. Поэтому я положила руку тебе на локоть. Идём!
Белый плащ его волос качнулся, когда Шторм, следуя направлению, заданному Мариной, шагнул в сторону. Молча прошли несколько аллей до самой дальней от корпуса и сели на скамью под фонарём. «У меня свидание!» — довольно подумала девушка, подтягивая брюки.
— Кто ещё знает о твоей силе? — ровно спросил Шторм.
— Мелинда и её телохранительницы. — Подумав, Марина добавила: — Ты слышал, что сказала Риза. Они будут молчать и дальше. Или думаешь — надо рассказать всем?
— Нет. Твоя сила меняет многое, — с силой сказал он.
«Не случилось бы того, чего опасалась Мелинда!», — про себя вздохнула Марина.
— А как ты узнал, что у тебя с лицом?
Он непроизвольно провёл ладонью по своему лицу.
— Мне повезло — я был один. Кожа вдруг начала расслабляться, как будто опадать. Я взглянул в зеркало. Пришлось просмотреть своё личное поле, чтобы понять, кто исцелил мои царапины. Увидел твой смутный образ. Понял.
Она снова покосилась на его волосы. Ведуны и себя могут проверять на предмет, что с ними случилось и кто в этом виноват? Интересно. Так, а что теперь с нею будет?
Официальный жених молчал, видимо, размышлял о том же. Но терпением Марина не отличалась, особенно сейчас, когда речь, наверное, пойдёт о её дальнейшей судьбе.
— Шторм, но ведь ничего такого? — неуверенно сказала она. — Никто и дальше не будет знать про эту силу. Я пока не знаю, как с нею работать, и довольствуюсь теми книгами, которые мне приносит Мелинда. А она очень осторожна.
— То есть ты понимаешь, что твоя сила — это в некотором смысле опасно?
— Понимаю. — «Он меня совсем за дуру держит, — хмыкнула в душе Марина. — Или он так думает о „той Марине“? Господи, как хочется его спросить, почему он про меня в её теле не может узнать, хотя и ведун!»
— Покажешь ту книгу, которую тебе принесла светлая драко?
— Конечно. Могу прямо сейчас, потому что конспект я уже сделала, и завтра мне отдавать её Мелинде.
— Хорошо. Когда ты впервые поняла, что у тебя такая сила?
— А я и сейчас не знаю, что у меня ТАКАЯ сила, — пожала плечами Марина. — Это мне Мелинда сказала, когда вела нас от автобуса к академии. Она взяла меня за руку и распоряжалась силой, чтобы те твари до нас не добрались. — Самый первый момент, когда она сама приложила ладонь к спине светлой драко, на всякий случай пропустила. — А взяла меня за руку, потому что я испугалась. Ну вот, она и почувствовала, что у меня есть сила, которая нам поможет.
— Вот как. — Ведун, по-прежнему равнодушно спокойный, наконец перестал сидеть прямым как палка. Ссутулился, положив для опоры руки на колени. — То есть твоя сила проявляется только при контакте. И только для тех, кто в этом понимает.
Поскольку произнесённое прозвучало без вопросительных интонаций, девушка правильно поняла: ведун проговорил фразу, как обычно проговаривают мысли вслух.
А ещё Марина заметила, как быстро он пришёл в себя. Его уже не волновало, что произошло с лицом. Он пытался осмыслить, что произошло с нею. Сначала она так решила, что именно мыслительный процесс успокоил его. Но чуть позже, поглядывая на неподвижно застывшую, тёмную в вечерних сумерках фигуру (смутно светлели только белые волосы), она вспомнила всё, что прочитала ещё раньше в справочнике по Веде о воспитании мальчиков-ведунов в семьях с родословной. И снова, как и в первый раз, узнав о том, с трудом удержалась, чтобы не передёрнуть плечами. Система запретов. Система поведенческих ритуалов, которым надо подчиняться беспрекословно. Нет, Марина понимала: если так воспитывать с самого начала, с детства, подчиняться закоснелым законам легко. Но чужому человеку, со стороны, входить в этот мир тяжело. Зато… Зато и Шторм хоть взорвался раз, но утихомирил сам себя быстро.
— Мне не хотелось бы, чтобы ты общалась с теми, кто понимает или может понять, что в тебе есть сила.
— Ага, пойти и повеситься, — пробормотала Марина.
— Что ты сказала? — Он повернул голову, и взгляд был чуть не угрожающим.
— Ты нашёл слишком радикальное решение для того, о чём только что узнал. У меня и так слишком мал круг общения. А теперь ты хочешь, чтобы я вообще ни с кем не зналась. По мне, так легче пойти и повеситься.