— Ты странно разговариваешь.
Сначала она хотела огрызнуться, что он и сам не менее странно говорит. Но потом, пусть и не сразу, но дошло, что ведун имеет в виду. Хмыкнула уже вслух, глядя на дальний мерцающий в потёмках фонарь.
Шторм молчал, спокойно ожидая ответа.
— Когда я узнала, что собой представляю, я начала много читать — в основном учебники. Да и общение с Мелиндой даром не прошло, — проворчала она. — А то сидишь в своих апартаментах, как проклятая, и только и делаешь, что молчишь.
— Риналия… — начал он и осёкся.
Хотел предложить Риналию в подружки? Марина криво усмехнулась. А потом глаза резко наполнились слезами. Он думает только о её силе. А она-то втайне, про себя, решила, что его заинтересует и она сама с этой силой. Господи, как обидно… Да что же он какой зашоренный! Неужели не видит, что нравится ей! Или ему плевать? Ведун же!..
Как клеймо…
Марина выпрямилась на скамье. Что бы он ни придумал, она будет вести себя так, как ей захочется. Контракт она изучила от и до. Знает границы своего поведения в пределах контрактных условий. Но более того она не намерена отдавать ему других форм оставшейся свободы. Небось, под замок бы её запихал, лишь бы не общалась ни с кем!
— Я провожу тебя в апартаменты, — нарушил он тишину и встал, предложив руку.
И вот как с ним разговаривать? Может, попытаться напрямую?
Девушка встала и негромко сказала:
— Ты обидел меня. Тебя в первую очередь обеспокоило, что у меня появилась какая-то ранее неизвестная способность. Но обо мне, как о человеке… как о живом существе, о моих чувствах ты не подумал. Как будто я бездушная машина, у которой оказались незнакомые тебе функции.
И не стала опираться на руку, а прошла мимо, стараясь идти спокойно, чтобы он не подумал, что она пытается сбежать.
— Дорогая…
— Меня зовут Марина, — оглянувшись, сквозь зубы процедила девушка. И только собралась поспешить дальше, как замерла, услышав:
— Марина.
Она обернулась.
Он стоял высокий и привычно спокойный, только губы слегка изогнулись в скептической усмешке. И так ощутимо сверху вниз смотрел на неё, что девушка упрямо вздёрнула подбородок.
— Никогда не просчитывай ведуна. Я не думал обидеть тебя. Не думал о твоей силе. Я думал, как защитить тебя с твоей силой от неприятностей. А сейчас, Марина, позволь проводить тебя до общежития.
И он взял её под руку, теперь уже сам едва уловимо, но настойчиво направляя её к нужному зданию. Она не вырывалась, только смятенно уставилась в серое покрытие дорожки, мечтая, чтобы ведун не разглядел, как горячо полыхают от смущения её щёки.
У порога в общежитие Шторм попрощался, церемонно пожелав спокойной ночи. И ушёл в темноту.
«И не поцеловал!» — возмутилась она. И загадала себе на будущее самой целовать его при встрече или на прощанье.
И поплелась к себе, рассеянно вспоминая, что он забыл рассказать ей то, что она уже знает. Ну, о том, почему ведуна нельзя целовать. Два зверя радостно встретили её, после чего дружок Биллима прыгнул на фрамугу и исчез за окном: отправился спать в ближайшем леске. А Биллим мотался за девушкой по всем комнатам, куда бы она ни заходила, пока не сообразил просто залезть на неё и, обняв за шею, повиснуть за спиной. Переодевшись и придирчиво осмотрев приготовленное на вечер, Марина взяла пару яблок и, надкусывая сама и делясь с Биллимом сладким фруктом, заперлась в своей комнатушке. Здесь она вытащила припрятанный дневник и открыла его.
«Добрый вечер, Митька!
Я сегодня в растрёпанных чувствах. Мне понравилось дразнить Шторма, но не понравилось собственное поведение, когда до меня дошло, с кем я так легкомысленно болтаю, да ещё поддразниваю. В общем, кокетничаю. На Веде Шторма все будут звать не моим мужем, а „хозяином этой женщины“, то есть меня. И хоть по договору эта ситуация продлится недолго — я рассчитываю на года два максимум, но всё равно страшновато. Начиталась сегодня любовных романов-малышек… Ой-ё-ёй… Ведуны привыкли к власти, обладая жутковатой силищей. Если сейчас, при всех, Шторм терпит моё вызывающее поведение, то, боюсь, в эти два года отыграется на мне здорово. Теперь я подумываю вот о чём. Кого бы спросить, можно ли разорвать договор? Если у меня есть сила, то меня легко могут принять в академию. Да, плата за учёбу здесь — жуть с копейками, но я куда-нибудь могу устроиться для подработки. Например, в столовую, где ещё не бывала. Или кастеляншей по этажам общежитий для привилегированных. Таких, как Риналия. Электричества здесь нет, поэтому пара рабочих рук лишней не будет. Возможно, ещё в прачечную. Или убираться в учебных кабинетах. Неплохо бы обо всём этом поговорить с Мелиндой. Может, она узнает, как можно освободиться от договора.