Они не влияли на его глаза как человеческие слёзы.
Его глаза не жгло, горло не сдавило, грудь не перехватило.
Слезы просто безмолвно потекли, когда их стало слишком много.
Секунду спустя до него дошло, что между его челюстей не было органического стержня.
Его рот был закрыт, клыки спрятались. Вопреки ощущению запаха кожи и крови видящего всюду вокруг него, вопреки плаванию в этом запахе, в поте другого мужчины, в запахе его тела и волос, он не ощущал потребности что-либо сделать с этим.
Через несколько секунд до него дошло, что он спал.
Он… спал.
Вампиры не спали.
Позади себя он услышал и ощутил вибрирующий смешок.
— Пытаешься решить, надрать мне задницу или нет? — спросил низкий голос. — Или просто пытаешься решить, хочешь ли ты меня укусить?
Ник открыл рот, чтобы ответить.
Его разум совершенно опустел.
Прежде чем он пришёл в себя настолько, чтобы заговорить, пальцы нежно убрали волосы с его лба и глаз, погладили его лицо сбоку, затем подбородок, затем горло.
Ник мог бы запросто укусить его.
Он этого не сделал.
На самом деле, тот факт, что ему этого не хотелось (по крайней мере, хоть в сколько-нибудь агрессивной манере), показался ему скорее сюрреалистичным.
Затем это сбило его с толку.
Нахмурившись, он вновь сосредоточился на деревянном потолке.
— Ты меня загипнотизировал? — спросил он.
Очередная усмешка вибрацией отдалась в спине Ника.
На сей раз это почему-то заставило его улыбнуться.
— Загипнотизировал? — переспросил знакомый голос. — Нет. По правде говоря, брат, я не делал вообще ничего, просто не ушёл. И слушал твою болтовню. И беспокоился, что ты можешь навредить себе. И задавался вопросом, сумею ли я остановить тебя, если ты действительно попытаешься себе навредить. И, давай не будем забывать… леденящие кровь крики в любое время ночи. И мне приходилось терпеть, что ты лежишь на мне как блок холодного цемента, время от времени разминая меня костями… как кот на подушке, которая ему не нравится.
Слушая это всё, Ник фыркнул.
Однако он не шевелился… не двигал головой или телом.
Последнее грузно лежало на груди и животе видящего, и услышав слова Даледжема, Ник невольно заметил, насколько теплее кожа и тело видящего в сравнении с ним самим.
Он также испытывал извращённое желание вдавить в него лопатки и поёрзать, пока не найдёт идеально удобное место соприкосновения их мышц и костей.
Он всё ещё лежал, когда вдруг осознал, что напрягся.
— Мири, — произнёс он.
Его голос внезапно сделался хриплым.
Он начал было садиться, но Даледжем крепко обхватил его руками, ладонями и ногами, утягивая в прежнее лежачее положение.
Только тогда Ник осознал, что уже не прикован.
— Иисусе, — произнёс он, поднимая свои ладони. — Тебе жить надоело?
Даледжем позади него фыркнул.
— Может быть.
Когда Ник не заговорил и не попытался сопротивляться ему, видящий стал массировать его грудь сильными пальцами, вызвав в Нике реакцию прежде, чем он успел её подавить.
Его клыки удлинились ещё до того, как его разум сформировал сознательную мысль.
— Мы обсуждали это, я и ты, — сказал Даледжем, и его голос раздавался тихим почти-урчанием в горле. — Ты действительно не помнишь?
— Обсуждали что? — спросил Ник, стараясь отвлечь себя и убрать клыки. — Что тебе жить надоело?
Видящий фыркнул, но Ник услышал в этом звуке скорее веселье, нежели что-то другое.
Нику пришло в голову, что он по-прежнему не может чувствовать видящего.
Он вообще не мог ощущать его разум.
Он не питался от него.
Это осознание озадачило его.
Он гадал, сколько времени он пролежал тут с Даледжемом, галлюцинируя… крича, если верить словам видящего… явно пребывая не в себе… и ничто не отделяло его клыки от горла видящего. Он подумал просто спросить у него, но совершенно не был уверен, что хотел или нуждался в ответе.
— К тебе пришло ещё одно воспоминание, вот только что? — спросил Даледжем, снова гладя его грудь, умело разминая мышцы длинными пальцами.
Разум Ника опустел.
В основном из-за пальцев видящего.
Какой бы ни была причина, в те несколько секунд он не имел ни малейшего представления, о чём говорил другой мужчина.
— Мири, — подтолкнул Даледжем. — Ты только что сказал «Мири». Почему?
Разум Ника снова сосредоточился.
Он нахмурился.
— Я не могу её почувствовать, — он повернул голову, но из-за странного угла расположения их тел все равно не мог видеть его лицо. — Она снова ушла?