— Ну я так и понял, — улыбнулся Денис. — Каким ветром к нам сюда?
— Северо-западным преимущественно, — «Тая» внимательно рассматривала проносящиеся мимо пейзажи. — А как тут аборигены называют горячий ветер с юга?
Иевлев поймал внимательный взгляд сержанта.
— Вообще-то «гармсиль», ну или «теббад»…
— Вот именно, — слова были сказаны гостьей без малейших признаков улыбки.
— Рассказали бы, чего в первопрестольной делается, — Денис счёл за благо перевести тему.
— Первопрестольная стоит… пока, — вновь перехватил нить разговора «журналист», и перед последним словом лейтенанту послышалась крохотная пауза. — Ну и дела в ней всякие делаются. По нынешним временам особенно.
— Понятно… — усмехнулся Иевлев. — На фронте без изменений, как говорится…
— Если заботиться о точности формулировок — латентная гражданская война перешла в позиционную фазу, — без улыбки уточнил «Тимур».
— Однако, — Денис даже крутнул головой. — Не слишком круто сформулировано?
— Ну подберите более успокаивающую формулировку, разве я против?
— Так у нас тут, выходит, тихая гавань, на заставе-то, — неловко отшутился лейтенант.
— Определённо, — в тон ответил «журналист».
— Алина не пишет? — теперь уже девушка перехватила разговор.
— М? — Денис не сразу нашёлся с ответом. — Сложно всё это, ребята…
— Понятно.
Некоторое время они ехали, переговариваясь о пустяках. Разговор перешёл на армейские будни, то-сё… Пока впереди не замаячили ворота родной заставы.
— Ну вот мы и дома!
— Скажите, а резервная застава там же, при штабе? — опять внезапно переменила тему «Таисья Петровна». Пограничники вновь переглянулись.
— Ну… чуть подальше вообще-то. Но чуть.
— Понятно, — усмешка у девушки вышла невесёлой.
Ворота широко распахнулись, и часовой — успели смениться уже! — тощенький веснушчатый парень Петя, со смешной фамилией Кефалий, по-детски радостно щерясь, откозырял машине.
— Прошу! — Иевлев галантно распахнул дверцу «уазика» перед дамой. — У вас имеется план действий, или мне предложить свой?
— Прежде всего, отпустите же товарища сержанта на обед, пока он не съел меня глазами, — засмеялась «Таисья Петровна», блестя жемчужными зубками. — Ну и невежливо было бы не познакомиться с хозяином заставы, разве нет?
— Лейтенант, какая деваха! — улучив момент, прошептал Гвоздь. — Опупеть! Не, фраер тоже смотрится, хотя и занежен в доску, по всему видать, но эта Таисья — ммм…
— Сержант Гвоздев, не терзайте себя понапрасну, — ухмыльнулся Денис. — Хороша Глаша, да не ваша. И не наша.
— Абыдна, да? — с сильным грузинским акцентом произнёс сержант.
«Уазик» укатил к гаражу, и оставшись с гостями наедине, Иевлев враз сбросил светскую улыбку.
— Что-то случилось?
— Ну-ну, не надо так сразу…
— Туилиндэ… Таурохтар… Ребята, давайте не будем придуриваться. Я вас на всю жизнь запомнил, не сомневайтесь. В противогазе поверх паранджи узнаю. Рискну повторить вопрос — что всё-таки случилось?
Они даже не переглянулись, но по неуловимо-стремительно меняющейся мимике Денис сообразил, что между гостями идёт неслышимый разговор.
— Пока ещё ничего. Но не верьте этой тишине.
…
Ишак во дворе орал истошно и неутомимо, как заведённый. Не иначе течную ишачиху учуял, подумал Назир с внезапной ненавистью. Вот взять да и пристрелить горластую скотину… подойти и прямо в ухо, чтобы мозги брызнули веером, чтобы разом оборвался этот вопль…
— Хамидулла, успокой наконец этого ишака! Ну или уведи куда подальше, но только прямо сейчас!
Слуга, возникший в двери, поклонился и вновь исчез. Такой же ишак, как и его подопечные, с новым приливом злости подумал Назир. Все они тут ишаки, безмозглая скотина, только и умеющая орать «аллах акбар!».. да-да, и ещё вытягивать из его, Назира, кармана кровные доллары. А бойцы никакие. Полсотни кафиров закрывают путь караванам, стоят как кость в горле… Ладно. Хвала Аллаху всемилостивейшему и всемогущему, уже завтра эта кость будет вынута.
Хлопнула дверь, послышались шаги, и в комнату вошёл, поклонившись слегка и небрежно, высокий худой моджахед, заросший чёрной бородой чуть не до бровей. Из кудлатых зарослей сверкали пронзительные, даже какие-то бешеные глаза.
— Я ждал тебя, Керим-бек. Рассказывай.
— На той стороне ждут нашего сигнала. Но отважные друзья хотят знать, велики ли наши силы. Проклятые кафиры хорошо обучены бою, и не все на той стороне готовы прямо сейчас принять шахаду.
— Можешь их успокоить. Четыре безоткатных пушки, шесть миномётов готовы. По две сотни снарядов на ствол. Ещё крупнокалиберный пулемёт, с двух тысяч шагов отрывающий руки и ноги. Двадцать восемь гранатомётов, ручных пулемётов три десятка. Триста пятьдесят бойцов. Триста пятьдесят! Неужто три с половиной сотни отважных моджахедов не справятся с полусотней проклятых кафиров?